Где они растут, эти розы?

Тебе ненавистны были пустословие и отговорки. Ты была скромна и вместе с тем решительна, ты не сомневалась ни в своём даре, ни в правильности своего видения. Твёрдой рукой ты правила рисунок своих стихов, придирчивым ухом вслушивалась в их музыку. Ничто несовершенное, лишнее или неуместное не портило впечатления от твоей работы. Словом, ты была художником. И потому, даже когда ты бряцала колокольчиками просто так, чтобы отвлечься, тебя навещала пламенная гостья, благодаря которой слова в стихотворных строчках плавились, становясь единым целым, так что выудить их оттуда не сумела бы ничья рука».

Так уж странно устроен мир и такое чудо эта Поэзия, что некоторые из стихов Кристины, написанные в маленькой задней комнате, не понесут никакого урона, в то время как мемориал принца Альберта покроется пылью и обратится в прах. Будущие поколения будут петь:

«Когда я умру, мой милый…»

или:

«Моё сердце – поющая птица…»

в то время как на месте Торрингтон-сквера вырастет коралловый лес и рыбки будут сновать в окне, у которого Кристина стояла когда-то, и на бывших мостовых будет расти трава, а вомбаты и крысы забегают на своих мягких лапках по зелёному ковру там, где прежде были проложены железнодорожные рельсы.

Размышляя о том и возвращаясь к биографии Кристины: будь я на чаепитии у миссис Тэббс, при виде маленькой пожилой женщины, поднявшейся со своего кресла и вышедшей на середину комнаты, я бы совершила нечто из ряда вон – сломала бы нож для разрезания бумаг или разбила бы чайную чашку в неуклюжем порыве восхищения, когда она сказала: «Я – Кристина Россетти».

Лирика

Собирают яблоки

Весною, украшая свой наряд,

Я обрывала яблоневый цвет,

А осенью, придя с корзиной в сад,

Увидела: на ветках яблок нет.

С пустой корзиной возвращалась я,

Держалась от других чуть-чуть поодаль.

Соседи дружно славили меня,

Подруги меж собой шутили вдоволь.

Победно распевая на ходу,

Шли две мои сестры – Джанет и Милли.

Их яблоки – крупнее всех в саду! —

Так ароматны, так прекрасны были!

Гертруда – неохватные бока —

Окликнула меня, смеясь мне в спину.

Мужская, очень сильная рука

Несла её тяжёлую корзину.

Ах, Вилли, Вилли, неужели те

Обычные плоды былого лета

Ты предпочёл любви и красоте,

Не помнишь больше яблоневого цвета?

По этой же тропинке мы брели,

В душистые цветы упрятав лица…

Но яблони давно уж отцвели —

И это время вновь не возвратится.