Неоткрытый подарок

Недавно он сказал мне: «Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной; чтобы смеялась по поводу и без повода. Я готов для тебя на все. Я не решался тебе сказать это, потому что чувствовал, что ты не готова».

Мда… Но со Стасом я не чувствую надежности и спокойствия, как с Костей. Потому и не могу выбрать.

Когда я с Костей, я не могу все внимание отдать ему – я думаю о Стасе и понимаю, что в этот момент предаю его. И, наоборот, такая же ситуация, когда я нахожусь со Стасом.

И тут во мне поднимается оно – чувство вины перед обоими.

Я разрываюсь и уже просто схожу с ума: ведь я веду себя нечестно, неправильно. На чувстве вины нельзя строить семью – оно будет разрушать меня, нас: я бы мучилась, постоянно искупала вину, пыталась бы исправить, что-то наладить, и все равно это было бы тяжело для меня. Эти страдания были бы наказанием мне.

И все же я не могу сделать выбор и виню себя еще и за это – потому что не могу быть ни с одним, ни с другим целиком, ничего не тая. А мне это очень важно – полностью быть с одним-единственным мужчиной.

И еще коварная мысль: «Может быть, я сделала неверный выбор? Может быть, я была бы, по-настоящему, счастлива с другим?» – тоже не давала бы мне покоя.

… Костя, наверное, почувствовал и мое подвешенное состояние, и то, что, когда мы вместе теперь, я не целиком с ним, я где-то, и сделал мне предложение. А из меня рвется крик: «Ты раньше не мог это сказать? Раньше, когда в моей жизни еще не появился Стас!».

Она прикрыла ладонью глаза и перед ее внутренним взором поплыли обрывки воспоминаний.

… Вот мы с Костей на семейном празднике. В такие дни собираются все: многочисленные бабушки и дедушки, тети и дяди со своими семьями. И все рады провести время вместе. Костя привык к многолюдью, он переходит от одних родственников к другим, оживленно разговаривает с ними и видно, что от этого получает истинное удовольствие. В отличие от меня. Так проходит час, другой…

А я сижу в сторонке, вне этого течения, тоскую без него и чувствую себя в этой толпе одинокой, никому не нужной.

Не принятой, не понятой. И от этого становится горько. Чужая. Мне очень хочется стать неотъемлемой частью этой семьи тем более, что у меня семья совершенно не такая.

Когда я говорила Косте об этом, он отмахивался: «Ну, что ты придумываешь? Иди пообщайся». Ну, ладно, иду, общаюсь с кем-нибудь. Но это – его родственники, он всю свою жизнь с ними общается, вырос в этом.