Ангел-хранитель аллеи Ангелов

Я не могу впасть в детство Сталина, зато – способен «оказаться» в своём. В моём детстве мне особенно запомнилось Долгое озеро около моего города. Именно что – Долгое озеро долга.

А что касается мёртвой жизни бесов – здесь у них всё-всё обстояло гладко, как вода Долгого озера при Норильском горно-металлургическом комбинате имени Завенягина.

Туда, в Долгое озеро, стекали промышленные воды от Медного и Никелевого заводов (или от какого-то одного – не упомню, столько лет прошло)… Вспомнилось другое, лермонтовское – из иисусовых притч: «И кто-то камень положил в его протянутую руку.

Шагнув в гущу бесов, Иосиф Виссарионович протянул им камень – вместо души.

Камень мог быть (например) – таким:

«Есть замечательная пословица: «Каждый хочет иметь друга, но не каждый хочет им быть». Сейчас всё чаще мы хотим «иметь». «Хочу ребёнка» – вместо «хочу быть матерью», «хочу иметь мужа» – вместо «хочу быть женой» и т. п. За этими тонкостями языка стоит отношение человека к жизни, его девиз: или – я для кого-то, или – кто-то для меня… В своём желании иметь мы ломаем жизни, разбиваем сердца – и страдаем от одиночества… «Человеку обладающему» всегда будет мало того, что есть.

Бесы – потребители душ. Бесам был протянут камень: детство Сталина.

Но – камень мог быть и другим: по берегам Долгого озера (а это было озеро моего детства) сплошь валялись крупные и мелкие обломки шлака, оставшегося после выплавки металла на том или ином (из помянутых выше) заводе… Вот каким может быть камень! Шлаком.

«Люди дурные готовы искать зло где угодно, только не там, где оно есть на самом деле.» (Маргарита Наваррская Валуа); вы спросите, почему я сделал своим героем не господина Шикльгрубера (очевидное европейское зло), а товарища Джугашвили (якобы «зло» азиатское)?

Отвечу: в отличие от европейского бесовства – где экзи'стансом тамошнего мировоззрения и выступил бесноватый Адольф (а это ведь сложный богословский вопрос: следует разобрать догматы католицизма и искус протестантской ереси) – я не считаю товарища Сталина злом (здесь искус заключён в слове «считат» ь); я потому и вспомнил своё озеро детства.

Долгое озеро Норильского комбината.

Повторю: здесь искус заключён в слове «долг» – что и как считать своим долгом.