По ту сторону воды

Вел он себя вызывающе, действовал по жизни, ни с кем не считаясь, но преступлений он, видимо, не совершал. Кем-кем, а вруном он, похоже, не был. Интуиция адвоката нашептывала это Сэму, а здравый смысл подсказывал, что с таким человеком нужно вести себя крайне осторожно.

– Послушайте, Теодор, – сказал Сэм успокаивающим, мягким тоном. – Чтобы взяться за это дело, мне нужно ознакомиться с ним подробнее. Расскажите мне по порядку, что произошло. Вашу версию.

Суонсон посмотрел на него раздраженным, сверлящим взглядом.

– Хорошо, я расскажу, как все было! Я пришел домой около одиннадцати часов вечера и поднялся в свою спальню. Дома никого не было. Так мне показалось, – он произносил слова отрывисто и нервно. А воспоминания того вечера вызывали у него еще большую тревогу. – В гостиную я спустился минут через десять и там обнаружил труп отца. Я испугался, понимаете?!

Теодор вел себя экспрессивно, побрасываясь, будто и сейчас его обвиняли и не верили его словам.

– Я думал, он еще жив! Я бросился к нему и по дороге схватил неизвестно что! Я нервничал! А потом оказалось, что это было орудие убийства! Я не знал!

– Мистер Суонсон, Вам нужно успокоиться, – как можно мягче и вкрадчивее проговорил Сэм.

– Мы были в баре с друзьями. Весь вечер.

– В каком баре?

– Walter’s. Это важно?

– Конечно, важна любая самая маленькая деталь. Скажите, Ваши друзья смогут подтвердить то, что Вы весь вечер провели с ними, если я их вызову на заседание, как свидетелей?

– Думаю, да…

– Мне необходимы их имена и контакты.

– Я оставлю Вам их.

– Ваша супруга идет, как свидетель в деле. Когда она пришла домой?

– Где-то около полуночи. Это все полный бред! То, что она заявляет! Она ничего не знает!

– Завтра утром я заеду в участок и ознакомлюсь с ее показаниями. Также побеседую с ней. Не беспокойтесь, я проясню все детали.

– Да что эта чопорная кукла сможет сказать толком – сутками из театров не вылезает. И плевать ей на все остальное!

– А украшения? Вы утверждаете, что Вам их подложили.

– Да.

– Но зачем?

– Я не знаю.

– Чьи это были украшения?

– Моей матери. Они перешли ей от бабушки, матери моего отца.

– Это дорогие украшения?

– Баснословно.

– Что Ваш отец планировал с ними делать?

– Не знаю. Они просто хранились в сейфе, как память о маме.

– А Вы? У Вас был какой-то план по поводу этих украшений?

– Нет. Он ими распоряжался. Я к нему не лез.