Лида

По волнам памяти медленно, словно целлофановые кораблики поплыли воспоминания, встречи, каике-то праздники под закуску на скорую руку, жена Абрикосова Нэлля и его дочка – как там её ещё? – Лида кажется, даже зачем-то последние цифры мобильного телефона Руслана Анатольевича. Бардак. Хаос. А по телевизору всё о Шостаковиче, да о Шостаковиче. Ну прямо таки сумбур вместо музыки. Слышите, Дмитрий Дмитриевич? Сум-бур.

Да уж, известьице. Ну и конечно же Сергей не мог не вспомнить их совместный поход в баню в прошлом году, когда они оба, он и Руслан Анатольевич, голые друг перед другом и вроде как ничего, но теперь-то после всего услышанного Сергей по-новому отнесся к внушительной наготе своего знакомого.

Где-то пробежала искра.

Накопилась критическая масса.

Замкнуло.

Ну или лишняя капля упала в чашу терпения.

Быстро и даже внезапно Сергей подскочил к жене и без сожаления вмазал ей в район челюсти так, что она даже весело повалилась на пол, обронив при этом пару зубов.

У Маши перед глазами поплыло.

И очередной гендерный парадокс: Маша, оказывается, не ожидала этого от мужа.

Ну, женщина, ясное дело.

Нет, она конечно ожидала какой-нибудь реакции, ну даже легкого рукоприкладства, но чтобы вот так кулаком в морду и зубы по полу – это конечно феерично!

Маша зажала кровоточащий рот ладошкой и тихонько завыла.

А Сергей утолив жажду насилия весь замер и отошёл назад к дивану, но ложится не стал.

– Сволочь, – всё-таки сказала Маша.

Голос её прозвучал странно, будто у неё рот гречкой набит.

Ярость закипала внутри неё и вместе с кровью выходила через раны на месте выбитых зубов. Маше вдруг показалось чудовищной несправедливостью то что муж столько времени лишал её интимного общения, а теперь когда она не выдержала такой жизни и стала общаться на стороне он бьёт её кулаком по лицу и зубы вон.

– Ублюдок! Скотина!

Маша плевалась кровью через ладошку и ругала мужа новыми шепелявыми словами.

– Импотент!

Ух ты, вот это уже лишнее!

Эх, Маша, Машенька.

Удар – и она закрутилась как будто в танце, только против часовой стрелки, а потом шмякнулась на пол, задев стопку книг.

Сергей отошёл к телевизору и заплакал. Что-то внутри него повернулось сентиментальной стороной к солнцу и он вдруг ясно увидел шрам проложенный сегодня на всей его судьбе, который окончательно и бесповоротно делил жизнь на до и после.