Лида

А Руслан Анатольевич, наевшись яичницы, лежал в зале на диване и подрёмывал, а что там ему снилось одному господу богу известно.

В дверь позвонили и открывать пошёл именно Руслан Анатольевич.

За дверью стоял Сергей Журавлёв. Руслан Анатольевич спросонок туго соображал, но всё-такие его насторожило нежданное появление мужчины с женой которого он спал последние два года, хотя вроде бы сама жена Журавлёва как раз была довольна, ну почти всегда, а уж если Руслан Анатольевич чуть выпивал и случался конфуз так это извините у всех мужиков бывает и нечего тут кренделя выписывать.

Вид у Журавлёва был неприветливый и особенно странными были глаза. Руслан Анатольевич готов был побиться об заклад что Журавлёв недавно плакал как девчонка, хотя может и не плакал, а просто репчатый лук накануне чистил кто его знает.

Лида, значит, всё ещё думала и Нелля Ринатовна как и прежде кочегарила, а Руслан Анатольевич и Сергей Журавлёв молча мерились взглядами и тишина между ними уже потрескивала от нарастающего в геометрической прогрессии напряжения.

Это было красноречивое молчание. В том что ни тот и ни другой не произносили ни звука было что-то угрожающее и трагическое и каждый из мужчин теперь уже ясно понимал, что оба они думают об одном и том же, а именно о том что Журавлёв пришел сюда с претензиями обманутого мужа и видимо намеревался устроить скандал, а может даже и побить Руслана Анатольевича за то что тот целых два года портил жену Журавлёва своим конским членом, хотя если вдуматься то он как раз не портил, а совсем даже наоборот, ублажал её, ну как мог конечно.

Потом, когда Журавлёв уже замахнулся, Руслан Анатольевич наконец-то заметил, что у того в руке столовый нож, но к сожалению не серебряный, а обычный. Сергей ударил его странно, даже можно сказать по-идиотски, ну так будто бы он в детстве боевиков не смотрел и не видел, как бьют ножом настоящие мужики.

Руслан Анатольевич заорал и отступил назад с ножом в груди. Кровь потекла по рубашке и закапала на пол быстро-быстро. Руслан Анатольевич глянул под ноги и всё вокруг стало тёплым и красным и мебель поплыла перед глазами.

Маша Журавлёва молчала несколько дней.