Веление души

Однако каким бы сильным ни был человек, пережитый развод, двадцать лет тяжёлого труда на кухне и необходимость в одиночку растить ребёнка не прошли для моей мамы даром и сказались на её здоровье самым драматичным образом. Когда стало известно, что обнаруженная у мамы опухоль желудка неоперабельная, я едва не сошла с ума, почувствовав себя тем самым маленьким котёнком, раздавленным, словно грецкий орех, колесом многотонного автобуса. Мама же стоически приняла озвученный ей врачом приговор и отказалась от химиотерапии, предпочтя ей паллиативный уход на обезболивающих препаратах.

Я знала, что при таком раскладе дни моей мамы были сочтены, но отказывалась верить в реальность происходящего, убеждая себя в том, что вскоре обязательно проснусь и обнаружу, что весь этот кошмар окажется лишь жутким сном. Однако реальность порой превосходит даже самые худшие из наших кошмаров, заставляя проживать наяву то, что мы никогда бы не осмелились увидеть во сне. И пусть неумолимой судьбою детям уготована свыше тяжкая ноша пережить своих родителей, отпустив их в лучший из миров, не каждому ребёнку доводиться стать свидетелем того, как всего за пару месяцев смертельная болезнь обращает цветущего жизнью человека в обтянутого кожей живого мертвеца.

Первые две недели паллиативного ухода на дому мама пила выписанные ей онкологом обезболивающие таблетки и раз в день ела приготовленную мной для неё еду, сохраняя хоть какой-то аппетит. На третью неделю мама полностью отказалась от твёрдой пищи и перешла на употребление жидких белковых коктейлей.

Мама сильно ослабла, но, опираясь на меня, всё ещё могла дойти до туалета и относительно связно говорить, хотя её когнитивные способности заметно угасали с каждым днём.

Через месяц с начала паллиативного ухода мама более не имела сил подняться с постели, перестала пить белковые коктейли и была способна лишь с трудом ворочать во рту непослушным языком. Я ежедневно меняла маме памперсы для взрослых, поила водой из детской бутылочки и начала колоть сильнодействующие обезболивающие, поскольку выписанные онкологом таблетки и пластыри уже не помогали.

После опиоидных уколов большую часть дня мама беспробудно спала, а я сидела у её кровати и горько плакала, будучи не в силах ничего изменить. Моя мама была слишком молода, чтобы умереть, и должна была прожить в два раза дольше, нянча внуков, однако страшная болезнь лишила маму радости становления счастливой бабушкой.