Веление души

Когда же дядя Ваня наконец успокаивался, убедившись в том, что я теперь в курсе того, насколько ужасен катящийся в бездну мир, я кормила дедушку отваренной на воде овсянкой или сдобренной сахарным песком рисовой кашей. Сопротивляясь унизительному, по его представлениям, кормлению с ложечки, дядя Ваня утверждал, что подобное питание предназначено для маленьких детей и немощных стариков, а он ещё полон сил и готов дать фору молодым.

Неизменным завершением моего субботнего визита к старику являлось преподнесение ему купленного мной в магазине медовика.

Как мне удалось выяснить, сладкий медовик являлся любимым десертом дядя Вани, который ему готовила в детстве мама. Поэтому стоило мне поместить в беззубый рот дедушки первую ложку многослойного десерта, как гротескная маска критика волшебным образом спадала с морщинистого лица дяди Вани и преображала его до неузнаваемости. Жуя голыми дёснами медовик, старик, казалось, достигал божественного просветления и дарил мне в ответ свою добрую улыбку и благодарность выцветших с годами голубых глаз.

В эти светлые мгновения дядя Ваня смотрел на меня, словно на родную мать, которая некогда баловала его любимым угощением, и мысленно возвращался в безоблачное детство. Та минута просветления, когда я становилась свидетелем настоящего дяди Вани и прикасалась к его не омрачённой тяготами земного бытия душе, была для меня совершенно бесценна и стоила того, чтобы закрывать глаза на прокуренное жилище дедушки и его критическое отношение к миру.

Забота об умирающих людях, чьи дни сочтены, а прожитая жизнь осталась лишь в поблекших воспоминаниях – далеко не праздник, которого с нетерпением ждёшь с наступлением выходных после тяжёлой рабочей недели. Тошнотворный запах мочи, фекалий и табака, стирка грязного белья, уборка и готовка для тех, кто прикован к постели – работа не для каждого. Однако она позволяет облегчить жизнь никому ненужных людей, ненадолго избавив их от пребывания в беспросветном одиночестве и давая возможность увидеть радужную тень их счастливого прошлого, в котором эти люди были молоды и исполнены надежд.

Смерть мамы наглядно показала мне, что всё, что рождается в этом мире, обречено обратиться в прах, в то время как наша освободившаяся от земных пут душа возвращается на небеса. Поэтому неприглядный вид старости и болезней, с которыми все мы однажды столкнёмся в уготованное время, если не умрём раньше, меня более не пугает.