Человек из Оркестра

Стала причесывать перышки, всем своим видом показывая Александре, что не верит в её «кыш».

День убывал, исчезал. Где-то садилось солнце, дом напротив окрасился в красные цвета заката.

Главного звонка в этот свой день Александра не дождалась.

И вся стряпня, и все кухонные хлопоты, и колдуны – все это происходило только чтобы сократить эту тягучую паузу молчания до его звонка. Единственного и желанного. Самой Александре было странно то, что банально и пошло она ждет этого звонка. Но его не будет. И это она знала.

Он позвонит обязательно завтра утром, или послезавтра вечером, мягким своим голосом извинится, что занят был, за границей был, и еще что-нибудь вежливо посулит. И она опять поверит.

Поверит всенепременно.

Александра увидела ворону, которая совсем потеряла терпение – и вышагивала по карнизу туда-сюда, строго заглядывая через окно на непонятливую Александру.

И та сдалась.

Она взяла кусочек фарша, оставленного от колдунов, и осторожно приоткрыв окно, предложила вороне лакомство прямо с ладони.

Ворона оценила дружеский этот жест и, не спеша, съела, закатывая в удовольствии глаза.

И улетела.

Александра закрыла окно. Вымыла тщательно руки. Даже протерла ладонь спиртовой салфеткой.

– Так и не позвонил. Опять.

Александру даже успокоило это несостоявшееся положение её невостребованности.      Ее радовало и успокаивало, что она так хорошо знает всё наперед. Все посулы.

И вдруг она вспомнила, что ворона в лучах заходившего солнца была чуть похожа на розовую Жар-птицу.

И Александра с нежной надеждой подумала, что ворона и завтра прилетит. И Александра угостит её колдуном. Она справится, клюв у нее огромадный.

Ах, только бы она прилетела, и не перепутала окно.

Александра подошла к кухонному окну и отдернула пошире шторы на всякий случай.

И тут она увидела перо от птицы, острозаточенное, оно будто было радужным от заката, и будто выдернуто специально для неё.

– И впрямь, Жар-птица, – улыбнулась Александра. И ей показалось, что в пере этом – был посул для неё.

Пёстрая тетрадь,

5 октября 2020

Эстафета

Когда ее наказывали в детстве, она в свое оправдание всегда говорила обидчикам: «Я – хорошая».

Убедительно так, и упрямо повторяла эти слова из угла, в котором частенько бывала, и потом, в классе, когда ей объявили бойкот за ябедничество учителям. Она и тогда тихо повторяла: «Я – хорошая».

И почему-то эта тихая простая фраза обескураживала нападавших.