Человек из Оркестра

Единственное, о чем она подумала, что асфальт зимой теплее и приветливее, чем эта плитка, как в замороженном бассейне.

В доме было тепло и приятно. Вера пометалась немного, определила место новому товарищу. Геликон легко уместился на кухне. Уютно лег в старенькое кресло, где лежали всегда нитки для вязания.

Вера решила, что потом она определится с местом для инструмента. Она протерла его фланелькой и попыталась разок дунуть в мундштук. Он откликнулся веселым бодрым хрюканьем.

Вера засмеялась. Почему-то ее радовало появление в доме этого медного красавца.

Вера хотела посмотреть в интернете информацию о геликоне и посмотреть объявления о пропажах.

Никто геликон не искал.

Вера вспомнила, как кассирша говорила, что хозяин ехал с концерта, был пьян, у него не хватило заплатить за коньяк. И он оставил залог – геликон.

И скорее всего, он и не вспомнит, где оставил. И почему. Праздники давно прошли.

И Вера успокоилась. Хоть она и оставила на всякий случай свой телефон, никто, разумеется, не звонил.

И геликон как-то прижился. Вера вызвала мастера, и он вбил в стену крепкий удобный крюк, куда и повешен был инструмент.

Вера, за этими приятными хлопотами, так и не закурила. Геликон отвлек ее от этого желания. И событие это, яркое и необычное, превратилось в прошлое.

Но счастье это и лад разбились о телефонный звонок. В трубку кричал, умоляя, чужой низкий голос:

– Куда, адрес !!? – радовался хозяин трубы.

Вера не стала приглашать в дом незнакомца.

– Я сейчас подойду к вам. К магазину.

– Стойте там. Никуда не уходите.

– Я вас узнаю как?

– По геликону…

Вера подумала: «ну и тупой музыкант».

Она надела геликон через плечо, как модную сумку, и вышла на скользень тротуара. Пошла к магазину, вглядываясь во встречных мужчин с какой-то странной надеждой на неведомо что. И держалась за геликон, как за сигарету, чтобы не упасть. И хотелось ей, чтобы музыкант этот оказался еще и симпатичным.

Хотя Вере очень не хотелось возвращать инструмент, она понимала всю свою несостоятельность во владении им. Инструмент должен был работать.

Чуда не случилось. Музыкант оказался толстеньким, с неопрятным лицом, дядькой.

Вера даже с какой-то печалью вернула ему его геликон.

Он мелко и быстро поблагодарил и исчез в морозной дымке.