Человек из Оркестра

Пусть починят», – пообещал он дворнику. Но тот только махнул рукой, понимая, что Евгений уже не совсем трезв.

А Евгений пришел домой и позвонил. Но не в ЖЭК, а нашел цех по изготовлению ворот. И заказал их. Новые, чугунные, с калиткой. И кодовым замком. Сказал адрес и оплатил тайной своей кредитной карточкой. Конечно, инкогнито от семьи.

И ранним утром следующего дня приехали мастера-литейщики. Выгрузили роскошные, в узорах, ворота. Сняли старые, дырявые и ломаные. И уже через пару часов новые ворота были установлены, калитка сияла кодовым замком.

Все жильцы дома высыпали во двор ахать и охать. И восхищались жилищной конторой, столь расщедрившейся на такие настоящие ворота.

«Это Женька из тридцать четвертой. Обещал – и сделал».

Но его информацию Женькино семейство пропустило мимо ушей.

Ворота закрывались плотно, открывались легко, и все любовались их благородным видом.

Не любовался только Евгений. Он потягивал виски из стакана, лечил голову с ночи и думал, как ему проскочить мимо жены в ванную.

Он по тишине в доме понял, что она отсутствует, выглянул украдкой в окно.

Машина его стояла на месте. Тут же толпились жильцы, размахивая руками.

Евгений решил, что опять какое-то собрание. Ворота ему из окна видны не были.

Услышал как жена возвращается. Женька нырнул в свою комнату и услышал, как жена сказала:

– Могут, если хотят. Два года звонила им. Сделали, наконец.

Женька вышел на кухню, заглянул в холодильник.

– Спишь всё. Проспал.

Евгений вдруг испуганно икнул.

Он вспомнил, что вчера заказал ворота. Да и оплатил, и за скорость установки отдельно еще заплатил.

Но главное было – не проговориться.

Он пошел к себе в комнату, натянул штаны и осторожно вышел во двор.

Ворота действительно были крепкими и восхитительными. Женька потрогал черные, тяжелые шпингалеты. Это было похоже на чудо.

Что и подтвердил Саид.

– Спасибо тебе, что позвонил, а то я жалуюсь, жалуюсь.

– Да, молодец, – почесал затылок Евгений.

Главное – не проговориться. И Женька побежал домой заметать следы своей нечаянной щедрости.

Но выше страха перед женой в нем прыгала радость от его поступка. От нужного всем поступка.

Ну и что – ему попадет. Да и знал он, что, выйдя из запойного своего штопора, он, может, и пожалеет о широте и бесшабашности вызывающего своего поступка.