Человек из Оркестра

И не летал самолетом, а все больше поездом.

Как-то несколько лет назад, он, случайно и нехотя, сел на поезд, решительно не случилось билетов на самолет. Он трясся в купейном вагоне, дышал ароматами чужих тел и носков. И совершенно до дрожи злой на весь мир и всех людей, пробкой выскочил из вагона. Вдохнул чистого воздуха. Облегченно хотел выругаться и вдруг замер, и тормознул с ругательством.

Перед ним стоял мужчина в длинном темном пальто, застегнутом на все пуговицы. Он улыбался ему и держал в руках снятую шляпу.

Под руку с ним, прижавшись нежно, и в платке, и с улыбкой обворожительной на лице, стояла женщина.

Парочка всем своим видом проявляла свою радость к нему. От нее исходил искренний восторг, они были рады ему.

От такой неожиданности он тоже снял джинсовую свою бейсболку и улыбнулся. И только потом понял, что парочка сделана из бронзы. Просто скульптура на перроне – удачное воплощение чьей-то художественной мысли.

Он даже огорчился. Сильно огорчился.

Ему так хотелось чтобы приветливость этой красивой пары относилась только к нему.

И он, даже с какой-то ревностью, косил глазом на какую-то толстую тетку с такой же дочкой, которые пристроились у бронзовой парочки, чтобы сфотографироваться. Он отвел глаза от неприятного ему кадра и, не оглядываясь, почему-то почти бегом, кинулся в сторону, нужную ему.

Но сильное первое впечатление от красивой приветливой пары не покидало его весь день.

«Давно у вас эта скульптура?» – спросил он у матери. Но она ничего не видела и не слышала.

«А я в ту сторону давно не хожу», – ответила она.

А он пошел. Вечером. На перроне никого не было, поезда на сегодня закончились, и он смог хорошо рассмотреть поразившее его изваяние.

Особенно понравилась женщина. Ее лицо как бы под вуалькой, источало столько приветливого счастья от встречи, с ним. Это, пока он стоял рядом с ней, относилось только к нему.

А мужчина со снятой шляпой подтверждал, что – да, здесь ждали и встретили, и рады видеть именно его, на которого всем давно было наплевать – и в столице, и матушке, и подругам её, и особенно морю.

А эти двое, на этом пустом ночном перроне, застыли в ожидании и вере, что он обязательно приедет.

Так и случилась эта нечаянная и странная дружба между этой бронзовой красотой и им.

Он не мог этого объяснить, но он настолько поражен первым впечатлением, приветливостью и доброй радости себе, что искал повода, чтобы увидеть и прочувствовать это состояние еще и еще раз.