Архангел. Стихотворения (2018–2023)

И оттого мне хочется

теперь пойти за ним,

навек оставить творчество,

в колокола звонить,

чтоб не одна лишь улица

и уж не я один

запомнили, что парень тут ходил, –

должны о нём все дамочки

и всякое трепло

знать, как о некой данности,

себе самим назло,

тогда, быть может, вникнет он,

и вскорости тогда

вернётся, обезумевший, сюда.

«Никто не вправе…»

Никто не вправе

сказать, что ране

мы только жрали

и не хотели,

в сердцах надеясь,

создать идею.

Но если скажут,

но если даже

забьют камнями –

я самый первый

скажу: теперь вы

её отняли.

«Кто смел, а кто и трус…»

Кто смел, а кто и трус,

у каждого грешок есть, –

судить я не берусь

наш многолюдный округ.

Кто трус, а кто и смел,

грешок хранит свой каждый, –

не надобно краснеть,

и, запинаясь, кашлять.

Я сам сейчас боюсь

о том писать несмело,

и, как последний трус,

всё кашляю, краснея.

Я сам почти что смел –

вас уверяю точно, –

хотя и покраснел

на этой самой строчке.

«Уверенность моя всегда…»

Уверенность моя всегда

была на высоте:

я всё с рожденья про себя,

благодаря мечте,

легко и сразу понял,

и оттого в запои

шагал, живя с тобою,

собеседник боли.

Уверен, что, куда б ни шёл,

везде я обрету

в овраге – маленьком, большом –

могильную плиту,

и это будет лучший,

скорей, счастливый случай,

ведь можно сгинуть в луже

неблагополучно.

Ещё уверенность моя

на том всегда стоит,

что я останусь в тех краях,

где закопал свои

старинные печали,

в том радостном начале,

когда меня качали,

дёргая плечами.

С такою верою, с таким

сердечным огоньком,

я продолжаю ход строки

успешно и легко

и не смотрю на то, что

мне скоро станет точно

так больно и так тошно

от последней точки.

«Про случившееся бессмертье…»

Про случившееся бессмертье

не словами бы надо – в толк

не бери, для чего на свете

умираем – я не про то:

видно было, что умереть я

не сумел, хоть на стол прилёг

и две ночи храпел – на третью

(всю, безвылазно, напролёт)

от угла до угла другого

бегал, прыгал, потом опять,

наступая себе на горло,

лёг пластом – не на стол – в кровать:

и уж тут-то бессмертье в когти

ухватило меня – и с тем

я живу теперь! – успокойте

кто-нибудь моих бывших стерв.