Архангел. Стихотворения (2018–2023)

На распутье

«Если, мразь упёртая такая,

ты ещё придёшь сюда ко мне…» –

это прочитал я не на камне,

и уж точно был не на коне.

Баллада отправления

Мой припозднившийся вагон

казался городу врагом,

когда с кошачьим интересом

разгуливал по мокрым рельсам:

он – пустоватый ветеран –

ветрами окна вытирал,

сопел, выплёвывал двуглазых

по нескольку десятков – разом.

На всё с опаской чёрный город

смотрел, насторожив перрон:

на то, как пассажирский рот

кричал: пропащий! где ты? скоро ль?

когда посадка? и куда ж

поедем в этот раз, мерзавцы? –

многоколёсный экипаж

им не хотел добром казаться.

Он стрелами безумный гуд

пускал, шутник, в кого ни попадя,

он обволакивал всех в копоти,

без разницы, как обзовут,

как наговняют в нужнике,

что выкинут от злости в тамбур, –

отплясывал на рельсах танго

вагон весёлый, налегке.

Я ждал его, весь не в себе,

мне мнилось, что неподалёку,

да-да, в каком-нибудь селе

он в омут, словно снайпер, с лёту

мог угодить, что не спасут

его мерзавцы-пассажиры,

что зря мы без него тут живы,

что недалёк и Страшный суд.

Там, на суде, конечно, спросит,

причёсывая градом проседь,

у всех и сразу Мировой:

– что скажете? – и грустный вой

подымется в стране снежинок:

– помилуйте! мы – пассажиры!

мы не дождались гордеца! –

и Бог смахнёт слезу с лица.

Вагон же где-нибудь вдали,

да не в селе, да не скандально,

полюбит любоваться далью

(а мы – бедняги – не могли):

без опасенья на трубу

ночь намотает, мглой уколот,

и въедет наконец-то в город,

и я к приезду подгребу.

«Вечер добрый! – едва ль…»

Вечер добрый! – едва ль

так назвать себя может

этих сумерек бред

в давке злых фонарей, –

а ещё ведь ветра

пробирают до кожи:

«уноси свои ноги скорей!»

Я-то, братья ветра,

подобру-поздорову,

скоро скроюсь, вот-вот,

в самый тёплый подъезд, –

ну а вы – как же вам

снова плыть на дорогу

в этот вечер? – как не надоест?

«Мы на койках больничных лежали…»

Мы на койках больничных лежали,

ты сказала: «Скорее, проснись!

ведь не зря же лететь собрались

в небо-небо стрижами-стрижами!»

И поднял затупившийся клювик

я, уставившись оком в окно,

говоря: «Разве небо нас любит?

разве сможет?.