Фоторужье

– Сэнк ю фо сигарет! – крикнул ему с другой стороны дороги.

* * *

Добрался до скал, в любимое место – там почти всегда никого. Скакал по камням, несколько раз едва не свалившись в воду. Добрался до любимого каменного выступа и нырнул, желая оставить в море все былые обиды. Сколько раз нырял в морскую воду, каждый раз это работает. Вода слегка мутная после грозы, но все равно красивая, было приятно смотреть сквозь ее пыльную голубизну на пузырьки и просветы от солнца, что, как мечи, отрезали от собственного опостылевшего опыта.

Греясь на камнях, опять разминал стопу и думал: «Иначе нельзя, нужно было написать Д. и написать о Д. Не надо себя винить за это». Теперь есть шанс, что судорога отпустит.

Война с бабами никогда не закончится, любовь не раздавить колесом времени. Какая я молодец, что сама себе помогла и додумалась до этого, на-на-на-на! О, я поняла, что любовь к себе важнее всего, оп-оп-оп-оп! Да, а токсичные абьюзеры идут на хуй! Тысяча лайков, слова поддержки в личку, чик-чик-чик-чик.

Спрятал всю свою морду в просторный капюшон. Не загорать же? Солнце грело через толстовку, было приятно лежать лицом вниз на утесе, посмеиваясь и слушая шепот моря: «Прости меня, прости нас, боже».

* * *

Запрыгнул в аккуратную синенькую маршрутку спереди. Водитель спросил что-то по-арабски. Это был хороший знак.

– Нема бэй, – ткнул в прейскурант и протянул ему пятерку.

Водитель дал сдачу, два фунта. Отлично, ведь такая цена – для местных, и если удается получить сдачу, то день точно сложится. Первое время драли втридорога. На следующей остановке маршрутку тормознули русские туристы – компания из трех человек. Они спросили, сколько стоит проезд до их отеля.

– Пять доллар! – сказал водитель.

– Это как вообще? Какие пять долларов?

– За всех! Все – пять доллар.

– Нет, мы не едем.

– Хорошо, три доллар. Пятьдесят фунта.

– Сорок пять! – сказала женщина. – Сорок пять за троих.

Они сели. Смотрел в окно: пальмы, пустырь, море вдалеке. Никто, кажется, не находится так далеко от понимания сути денег, как мы, русские. С одной стороны, это печальный факт, но с другой – повод для странной гордости.

Сказал Д.