Фоторужье

Поскольку у нас с Зиллионом режим питания, когда мы остановились в поселке, он сказал:

– Вы не против, если я сразу позавтракаю?

– Кажется, за этим домом есть водоем, можно позавтракать с видом на него.

Зиллион неопределенно махнул рукой. К. Сперанский вылез из машины и побежал в сторону соседнего двора к турникам. Я направился к подъезду, откуда должен был выйти продавец. Скучный и тусклый пейзаж, нулевая температура, облезлые дома. Кто-то просыпал очистки от овощей под крыльцом, на них слегка поскользнулся, но не упал.

Продавец вышел, мы пожали друг другу руки.

– Сейчас, – сказал он. – Карта форматируется.

– Там и карта есть. Шик. А я свою держал наготове.

Я взял в руки фотоаппарат. Все ради этого эротического момента. На экране пипетка наполнялась бледно-голубой заливкой, и это было как завораживающий танец. Чтобы скрыть волнение, я говорил: «Мы музыканты, да, едем в Челябинск, но по дороге планируем заехать на озеро. Там и хочу опробовать ваш суперзум».

– Ну при дневном свете он нормально снимает, – сказал продавец.

Вызывает доверие, не буду его описывать, но было понятно, что это хороший продавец. Он был одет во что-то, лет ему было сколько-то, че о нем сказать? Мужик с «Авито», обычный нормальный тип.

– Готов.

Вскинул ружье, навел на К. Сперанского и стал плавно зуммировать. Это как снайперское ружье с холостыми патронами. Несколько выстрелов угодило в моего коллегу, пока он развлекался на турниках.

– Я могу укокошить любого в этом квартале!

– Укокошить? – удивленно спросил продавец.

– Все хорошо, – сказал я.

Перевел пять тысяч рублей, получил в подарок штатив и широкоугольную насадку, сел в машину. Как и Зиллион, я пытаюсь жрать по системе восемь на шестнадцать, строго с одиннадцати до девятнадцати, и поэтому сейчас же принялся распаковывать заготовленную пищу, положив фотик на колени и поглаживая его.

К. Сперанский залез на заднее сиденье и, достав вчерашний мой фотоаппарат, стал снимать, как я ем, лаская свой сегодняшний фотоаппарат.

– Это мой малыш, сынок мой, – приговаривал я.

– Видит бог, – сказал Зиллион, – я найду себе такую же мощную страсть.