Анатомия любви

Ложится холодно, как снег,

воспоминаний грустный смех,

и ходит рядом пустота

на лапах чёрного кота…

Заточка

О боли безответных чувств не зная,

он женщину однажды полюбил,

в надежде, что войдёт в ворота рая,

которые он чувством отворил.

Весь мир из шара превратился в точку,

в себе боль расставания храня,

вдруг, словно кто-то остриём заточки,

сразил его, надеждою маня.

Любовь, как смерть является внезапно,

ведь каждая любовь, как первый снег,

её нельзя построить поэтапно,

в итоге напросившись на ночлег.

Любви, как чуду, молятся блаженно,

когда душа и тело заодно,

скрывая вожделение смиренно,

мечтая не о том, что суждено.

Но время лишь бессмертным победимо,

оно уходит, как вода в песок,

и если не судьба, чтоб быть любимым,

то время не пойдёт наискосок.

Казалось бы, пора поставить точку,

собрать все чувства прежние в кулак,

но в сердце у него сидит заточка,

которую не вытащить никак…

«Лопух»

У неё, как и водится, было их двое:

муж гражданский и верный наивный «лопух»,

он учился когда-то давно с нею в школе,

и с тех пор полюбил, и душой не потух.

По заслугам и рангу были розданы роли,

каждый дело своё от неё получил:

спал с ней муж, иногда уезжал на гастроли,

а «лопух» эсэмэски и розы дарил.

Он до дома её каждый день провожал,

поцелуем у двери беспокоить не смея,

он её, как богиню свою, обожал,

и надежду быть вместе, наивно лелея.

Он писал ей стихи, он ночами не спал,

он дышал её запахом близкого тела,

для него её голос, как арфа звучал,

а душа, по-щенячьи и радостно, пела.

Но однажды, под утро, он умер нежданно,

не успев в своей школьной признаться любви…

Кто-то ей позвонил, она нежилась в ванной,

и сказал: «Будет сын – как меня назови…»

А глаза у неё голубые

А глаза у неё голубые

и никто не поспорит со мной,

что они удивлённо хмельные,

как подснежники ранней весной,

что они, словно небо в апреле,

словно день сотворенья седьмой,

в них душа забывает о теле

и в восторге молчит, как немой.

А глаза у неё голубые,

так, что блекнет небес лазурит,

и сокровища меркнут любые,

и манят они, словно магнит.

Этот цвет затмевает наряды

встречных модниц, мужчин бередит

и смущает лукавостью взгляда

так, что вслед восхищённый глядит.