Анатомия любви

Подарю тебе я самый чудный сон,

мартовской капели расплескаю звон,

подарю тебе я всё, что есть вокруг,

ты мне самый лучший, самый близкий друг.

Ты одна умеешь всё без слов понять,

быть моей надеждой, верить мне и ждать.

Не затронет время нас своей рукой,

милая, останься навсегда такой…

Истина

Есть много правд и много мнений,

но всё же истина одна,

в том, что любовь – душа смятений,

и что не каждому дана.

Стремленье быть непобедимым,

поспорить, как юнец с судьбой,

покуда страсть огнём незримым

жжёт шею жилкой голубой…

А тот, кто совести боится,

и тот, кто истине не рад:

тот хочет страстью насладиться,

ломая стены всех преград.

И может убедить другого

и даже убедить себя

в том, что случилось – нет дурного,

что признавался, не любя.

Себя купая в море ложном,

приняв за море мелкий пруд,

считает прошлое ничтожным,

меняя истину на блуд.

Всё было случаем слепого…

А со случайности – что взять?

Без намерения благого,

сегодня с прошлым не разнять.

Есть кто-то – «за», а кто-то – «против»,

но всё же истина одна:

она сидит с тобой напротив,

так не ищи её у дна…

Варенья

Неповторим вкус каждого мгновенья

из прошлых неоконченных стихов,

которые писались вдохновеньем,

смешав рецепт варенья и духов.

В них был не только запах, но и вкусы,

как будто жил в них демон «Живанши»[2 - «Живанши» – женские духи французской фирмы Givenchy.

в себя вобрав запреты и искусы,

которые томились для души.

Одно от грусти чуточку горчило,

а может быть, лишь показалось мне,

другое чувства так переперчила,

что губы до сих пор мои в огне.

Стихотворенье третье вдруг вздохнуло

воспоминаньем наших первых встреч,

и прошлое невольно всколыхнуло,

то, что двоим не удалось сберечь.

Четвёртый стих был терпок ностальгией,

наполненный безмерностью гордынь,

а пятый, как и все за ним другие,

был полон обожания святынь.

Я сладким джемом наполнял креманку,

но сладости почти не ощущал,

так, будто вновь закончил перебранку,

с той, что стихи от счастья посвящал.

Слипались губы, от соблазна млея,

я будто снова рядом был с тобой

и жилку целовал твою на шее,

что пульсом билась змейкой голубой.