День за днем. Лирический дневник

Ещё не пройден Сталинград,

и на обугленный Рейхстаг,

прошитый пулями стократ,

не водружён победный стяг…

Не мог я быть на той войне

и крест нести судьбины той –

всё это вижу, как во сне,

сквозь времени туман густой.

Очнусь – Победа позади

и нет отца уже давно.

Но свой же брат, того гляди,

гранату бросит нам в окно.

И сердце за отца болит:

за что, за что он воевал!

Да разве знал он, что сулит

сынам – Империи развал…

    Поправлено в апреле

Чудак

Ненужными вещами

загромождён мой быт.

Но это ли смущает

и это ли томит?

Умрёшь – никто не вспомнит,

что был такой поэт,

и в суете потонет

обетований след.

Известность много ль значит,

коль совесть не чиста?

Важней, как будет начат

день с чистого листа.

Уже давно не жду я

ни брани, ни похвал,

и небу рапортую,

как жил, к чему взывал.

Что получу за это –

чудак на склоне лет?

Всё нет и нет ответа.

Да нужен ли ответ!

    24 июля

Мужик

Мужик двужилен и смышлён,

к труду приученный с пелён,

по жизни к тяготам готов он,

хотя изрядно проспиртован.

Он простоват, неприхотлив,

порою груб, но чист исподом.

Широк души его разлив,

когда о воле запоёт он.

Клич грянет Родину спасти –

зажмёт гранату он в горсти

и ринется в атаку

под гусеницы танку!

Мужик таков без дураков.

Хоть он отнюдь и не мессия,

хотя всё меньше мужиков,

и всё ж на них стоит Россия.

    27 июля

На закате

Пыльная дремлет дорога.

Сосны, встречая закат,

невозмутимо и строго

в близкое небо глядят.

Полем брожу, вспоминая

рано ушедших друзей,

как мы ходили по краю

шумной ватагою всей.

Жили себе, не гадали,

кто и на что обречён.

Молодость не для печали –

было нам всё нипочём.

Но между мною и вами

смерть проложила межу.

Грусть не осилив словами,

пристально в небо гляжу.

Пашут небесную ниву

медленные облака.

Тихо ли, так же красиво

там, где не лес, не река,

не полыханье заката,

но и не тьмы пустота?

Что там для нашего брата

жизнь уготовила та?

    15 сентября

Исцеление

В уединенье, на отшибе,

с больной от хмеля головой

хватаю я, подобно рыбе,

смолистый воздух боровой.

Конечно, сосны исцеляют

и вдохновенна тишина,

но знать бы, где душа гуляет

и что затеяла она.

Мне без неё темно и сиро,

хоть сам я в этом виноват.