Источники света

Нужна жесткость. «И, – говорю, – почисти костюм отца…»

Сын. И она, такая, тип: «Почисть его костюм». А его костюм… Он висит в шкафу. Его. Он как раз в нем был… Это последний его костюм. Она этот костюм оставила. А костюм весь чистый.

На нем только одна капля крови. На рукаве. Маленькая. И, тип, она такая вся кринжовая стоит и говорит мне: «Почисть костюм». То есть, тип, эту каплю очисти.

Сука, ну… Зачем она вообще этот костюм оставила? И, тип, «почисть».

Мать. И он вдруг, не поверишь, встает и говорит: «Ладно, мама.

Сын. А она такая: «И еще, тип, помойку вынеси…» А я такой мармеладный весь: «Конечно, мамочка… Я почищу костюм». А внутри думаю: «Убил бы ее нахуй».

Мать. И ты знаешь, я расслабилась, думаю, может, он осознал, что обидел меня. Вроде как раскаялся. И я ушла, на кухне ковыряюсь, думаю про этот костюм. Ну, я тебе рассказывала. Это, конечно, страшная вещь. Но это не просто вещь. Вот он висит в шкафу, и я знаю, что его всегда там можно найти.

Ну то есть как бы, что смерти нет.

Я в любое время подхожу к шкафу и глажу его, этот костюм. А еще на нем запах Ванин. Он этот запах очень любил… «Deep Red» называется, я ему покупала на годовщину, такой квадратный флакон… И запах, знаешь… Вот как свежая древесина теплая, на солнце…

И вот я иногда стою и нюхаю. И даже не плачу. Как-то светло внутри… Глажу пидЖак этот. И думаю: «Лишь бы не смотреть, лишь бы на рукав не смотреть…» Потому что там эта капля, она как дырка от пули.

Капля – это и есть смерть.

И так мне стало спокойно, что он согласился это сделать. Почистит пиджак, и ему самому станет легче, сын. Такая вся размякла, тип: «Хорошо, – говорит, – тип, почистишь и почилим вместе, чаю попьем». – «На глаза себе свой чай вылей», – думаю.

Она часто стоит возле шкафа, нюхает этот костюм, фетишистка, блять. Я вижу. Это крипота полная. А мне страшно. Мне, если честно, охуеть как страшно этот шкаф открывать. Я мимо этого шкафа на цыпочках хожу. Ну пох, потерплю. Почищу я этот костюм, сука.

Мать. И, представляешь, я домываю посуду, слышу, он в ванной…

Сын. Я в ванной. Взял нож такой тонкий, для бумаги, и, блять, чищу костюм!

Мать. И звук какой-то странный, не похоже, что кто-то трет ткань… И слышу: он плачет тонко, как девочка…

Сын. А я смеюсь так, типа, знаете, как Джокер, и чищу и чищу этот ебаный костюм.

Мать. Забегаю, а он полосует его лезвием каким-то. Вот все: не пиджак, а лохмотья… И пахнет керосином… У меня шок…

Сын.