Ангел-хранитель аллеи Ангелов

В котором детстве (если действительно впасть в детство) он перестаёт вести себя как гоголевский Хома Брут, огородившийся слабеньким кругом от сбежавшейся со всей округи нечисти; напротив – становится собой: как отрок Иисус, разговаривавший с книжниками и учителями, дививившимися его невесть откуда взявшейся образованности.

Чтобы одолеть подступивших к нему врагов, Сталин впал в детство.

Станьте как дети и наследуете Царство Небесное! Мы с тобой, читатель, обладаем некоторым послезнанием. Поэтому – уверены в невидимом: Сталин – сокрушительно победит (себя самого) и сокрушительно проиграет (себе самому).

Зато теперь стало ясно, почему Верховный именно так отнёсся к попытке издать книгу о его детстве:

«Я решительно против издания «Рассказов о детстве Сталина».

Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, «добросовестные» брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом.

Но это не главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория «героев» и «толпы» есть не большевистская, а эсеровская теория. Герои делают народ, превращают его из толпы в народ – говорят эсеры. Народ делает героев – отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на мельницу эсеров. Всякая такая книжка будет лить воду на мельницу эсеров, будет вредить нашему общему большевистскому делу.

Советую сжечь книжку» (Иосиф Сталин)

Сталин делает шаг. Верховный вступает в гущу своих смертных грехов. Те (поначалу) – отпрянули, потом вновь приступили:

– Сжечь? Сжечь книжку от твоём даже не героическом, а именно что титаническом детстве? Шалишь! – воскликнул череп в шеломе.

Сталин не ответил. Сталин стал жечь.

«Я не такой, как все» – твержу

Я то отчётливей, то глуше.

Я и пред Господом скажу:

«Я не такой, как все. Я – хуже».

Этих стихов «из будущего» поэт Джугашвили (чудесный грузин) тоже не мог знать. Имеет ли это слово «знать» хоть какое-то значение – кроме одного: любой человек – знатен? Если он знает своё место в мироздании.

Осознаю ли я своё место в миропорядке? Что выше права (данного Адаму и Еве) называть вещи по имени? Достаточен ли я, чтобы совершать необходимое? Добавлять душу Слова к глине Тела…

– Богохульник! – крикнул бы мне череп в шеломе.