Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

И всё же Флинн слышала бормотание:

– …с этого дня я буду носить только лодочки… уйдите с дороги!

Осторожно откатив в сторону дверь в кабинет, Флинн заглянула в залитую светом комнатку. За прошедшие дни она часто это делала. Потому что в постели у окна лежала без сознания Гарабина, одноклассница Флинн, школьная дива и сущий ханк – так павлины называли учеников, чьи планы выходили за границы дозволенного.

Глаза Гарабины были закрыты, блестящие волосы разметались по подушке, как у спящей принцессы. Дыхание было неглубоким, но ровным.

Теперь Флинн ясно слышала:

– …я не позволю собой командовать… У меня на счету достаточно денег! Вы мне не нужны!

Флинн потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Гарабина говорит сама с собой. Её слова звучали, как обычно, – высокомерно и беспощадно. Флинн поморщилась. А чего она, собственно, ожидала? Что Гарабина, пережив шесть дней назад несчастный случай, станет милашкой? Вот уж вряд ли.

Закрыв дверь купе, она прошла по коридору, прошмыгнула по очередному соединительному мостику и вскоре остановилась перед дверью в кабинет директора.

– А вдруг он нас опередил? Если он её нашёл – мы пропали!

Сердце Флинн колотилось так громко, что она с трудом разбирала слова. Голос принадлежал Берту Вильмау, преподавателю поведения. Флинн была на его занятии всего один раз, но этого хватило, чтобы понять, что этого учителя вообще не стоит принимать всерьёз. Однако сейчас он говорил очень серьёзно.

– Нам нужно действовать, и немедленно! – необычно громко потребовал Вильмау. – Нельзя позволить Крее захватить её. Он сделает из неё чудовище!

Флинн постучала в дверь кабинета, сердце её трепетало от беспокойства. Она не собиралась подслушивать. С тех пор как выяснилось, что Даниэль Уилер не только директор Всемирного экспресса, но и её отец, она ещё меньше понимала, что ей о нём думать. Он с самого начала казался ей странно нерешительным, а его взгляд – удивительно пристальным.

– Войдите! – раздался из кабинета голос Даниэля, в котором слышался испуг затравленного зверя, и Флинн не удивилась, застав его у приоткрытого окна за лихорадочной попыткой погасить сигарету.

Его необычный кабинет был набит разными вещами, но она не могла оторвать взгляд от Даниэля с Вильмау.

– Вы говорите о Йонте? – возбуждённо спросила она. – Кто или что такое Крее?

Вильмау уставился на Флинн как на привидение.