Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Потому что столовую словно преобразили: в хрустальных канделябрах сверкали электрические лампочки, окна сияли золотым и белым светом, и во всём вагоне царила атмосфера раннего утра в Брошенпустеле: когда кажется, что всё ещё возможно.

– С ума сойти! – выдохнула Флинн. Столовая всегда казалась ей волшебной, но сегодня она не сомневалась, что сияние, исходящее от поезда, достигает звёзд. Тёмное вечернее небо стояло за панорамным остеклением словно незваный гость.

– Ого, Флинн, похоже, Даниэль захотел повторить для тебя приветственную церемонию, – предположил Касим, когда троица подошла к буфету, чтобы наполнить тарелки хлебом и польским бигосом.

Пегс задохнулась от восторга.

– Правда?! – возбуждённо воскликнула она. – Об этом я обязательно должна…

– …написать родителям – кому же ещё! – закатив глаза, закончил за неё Касим. – Хафельман, твои родители учились в этом поезде больше двадцати лет назад. Их фотографий нет среди выпускников.

Флинн задумалась. Ей и правда ни в одном из спальных вагонов не попадались фотографии родителей Пегс.

– Потому что для всех выпускников недостаточно места, – сухо возразила Пегс. Она говорила своим обычным тоном эксперта по Всемирному экспрессу, в котором слышались нотки всегдашней уверенности: она с детских лет была посвящена в тайны Всемирного экспресса, её родители оба были павлинами, и поэтому её имя, само собой, неразрывно связано с поездом. Флинн это иногда жутко раздражало.

Пегс шлёпнула себе в тарелку крошечную кляксу бигоса.

– Ты просто завидуешь, – сказала она Касиму.

По тому, как окаменело его лицо, Флинн поняла, что Пегс права.

– Лучше бы Даниэль ничего не устраивал, – тихо сказала она. – Ну, вы понимаете – официального приветствия и всякого такого. Мне стыдно. – Ей хотелось быть на общих правах со всеми павлинами. Просто быть среди них.

Флинн, Пегс и Касим, наполнив тарелки, прошли вдоль столиков на своё обычное место в конце вагона. На одном из поворотов пол поплыл у Флинн из-под ног, но она, проворно шагнув в сторону, удержала равновесие.

– Хорошо ещё, что нет Гарабины, – пробормотала она. Та наверняка бы высмеяла её клетчатую рубашку и широкие джинсы. – Если бы я знала, какой сегодня особенный вечер – надела бы одну из новых форменных рубашек.

Флинн опустилась на мягкое сиденье рядом с друзьями. Лампы в хрустале слепили ей глаза. Она задумчиво спрятала ноги под длинную тяжёлую скатерть.