Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Но Пегс тут же воскликнула:

– Йесссс! Именно об этом я и просила Даниэля! – И она победно вскинула вверх сжатый кулак.

Глаза Касима превратились в щёлочки.

– Ты наверняка подкупила Даниэля, – предположил он. – Турецким мёдом или ещё чем-то. Обычно он запихивает в одно купе тех, кто друг друга терпеть не может. Например, Стуре Аноя и меня. – Он протянул Флинн маленький бархатный мешочек, в котором что-то бренчало. – Это мой тебе приветственный подарок, – широко улыбаясь, сказал он.

Флинн озадаченно уставилась на мешочек у себя в руках.

– Что за чушь! – запротестовала Пегс. – Родители ни за что не позволили бы мне кого-то подкупать. Ты же знаешь! – Она поднесла к губам банку с напитком, но Флинн увидела, что подруга лукаво улыбнулась.

Из радиоприёмника-шарманки Пегс опять кто-то вопил высоким голосом:

– «Ищу тебя повсюду я, адреса не зная, и без тебя, любимая, уже схожу с ума я…»

Два пятнадцатилетних павлина со своих кресел в другом конце вагона бросали на них раздражённые взгляды.

Флинн этого не замечала. Усевшись на пол рядом с Касимом, она вытряхнула себе на колени содержимое мешочка: это оказался разноцветный набор фишек для игры в нарды – дикая смесь из деревянных, стеклянных, янтарных и металлических костей. Некоторые поблёскивали серебром, словно собранная звёздная пыль, другие были на ощупь гладкими и тёплыми, а какие-то обладали свойствами магнита или потрескивали, как электрический разряд.

– Спасибо, – глядя на Касима сияющими глазами, сказала Флинн.

– Этот набор из отбракованных фишек я собрал для тебя. – Похоже, он был страшно горд собой.

Флинн знала ловкость рук Касима и опасалась, что на самом деле он украл фишки у других павлинов, но гнала от себя эту мысль.

Флинн радостно разглядывала разноцветные фишки. Одна из них была на ощупь особенно гладкой. Деревянная, она казалась простой и будничной, как прежняя жизнь Флинн в Брошенпустеле.

Слова пульсировали в сознании Флинн. Это были слова Йонте. «Смелей вперёд, ничего не страшись!» – его девиз, которому он следовал истово, как какой-нибудь рыцарь – девизу своего герба. Пальцы Флинн задрожали, а фишка в них сделалась обжигающе горячей.

– Касим! – выронив её, воскликнула Флинн.