В Москву за билетом в Торонто. Повесть

– Папа ты меня удивляешь, да вышку давно уже не видно – ее застроили, – войдя в комнату, сказал Бахруз. – И потом, у тебя на каждой стене висят часы, зачем тебе сдалась эта вышка, – продолжал настаивать Бахруз.

– На вышке самое точное время, сын мой, – ответил Вагиф.

– Но она не видна, – возразил Бахруз.

– О, нет, ошибаешься, я вижу на ней минуты, а часы смотрю дома. Минуты там точные показывают.

– Ну, ты даешь, пап! Зачем тебе это занятие, – удивленно спросил Бахруз.

– Вам, сынок, молодым, нужно все по большому счету, то есть часы, а нас, стариков, больше уже заботят минуты.

– Ладно, пап, что-то твоя философия сегодня печальная. Лучше пойдем и посмотрим, что ты на ней увидишь.

Они вышли на балкон. Было прохладно, даже холодно. Декабрь в Баку, особенно по утрам, часто не радует. Бахруз первым хотел взглядом найти парашютную вышку вообще, и минуты точного времени в особенности.

– Да, что-то и впрямь видно, – напрягаясь, сказал Бахруз.

– 25 минут какого-то времени. И теперь как, бежим в комнату, пап? За остальным? – ехидно улыбаясь, спросил Бахруз.

– Не надо, я уже посмотрел – 9.25. Мне и этого достаточно, – ответил с грустью отец, посмотрев на вышку. – Ты знаешь, сынок, как с нее все вокруг красиво?! Взбираешься по ней все выше и выше,

а моря и города становится все больше и больше. И там, на высоте, понимаешь, что море и город – едины, и что ты тоже часть этого монолита. Это большое и цельное пространство тебя радует до невозможности. А внизу сотни глаз ждут от тебя поступка, на который, после всего увиденного и пережитого, ты решаешься с удовольствием.

Вагиф пристально смотрел на краешек вышки, заново переживая давно забытые чувства.

«Что-то с ним не так, – подумал Бахруз, – и ни к чему они ему, эти воспоминания, с его больным сердцем». И, вдобавок к своим мыслям, Бахруз вспомнил слова матери: «Отец накануне достал ваши детские фотографии и заперся у себя в комнате».

Бахруз знал об этой отцовской привычке – значит, ему было тяжко. Эту привычку в нем воспитала покойная его бабушка: «Мужчины должны иногда плакать, чтобы жить дольше, как женщины – во имя своих детей». Отец продолжал бороться с чувствами и Бахруз это ощущал. Ему надо было чем-то отвлечь его от этого его мучительного занятия.

– Пап, я тебе скажу, что отвратительно они застраивают город, – Бахруз попытался отвлечь отца его любимой темой.