Тень Прекрасной Дамы. Марина и Анна

И обломки прежней жизни,

В памяти ее восстанут,

Как на той печальной тризне

Всех припомнят, всех помянут

Только в сумраке зловещем,

В тьме иных воспоминаний

Имена детей и женщин,

Повторяет на прощанье

Что в Елабуге осталось,

Кто очки снимал пред нею.

Только тень в тиши металась,

Неизбежностью своею

Ей напомнив о расплате,

И она не отступила,

Все, достаточно, и хватит

Жить и слезы лить бессильно

Ночь надвинулась кошмаром,

Звезды падали, осколки

Затухали в поле странном,

И душа завыла волком.

Август, день последний снова

Постарается для Анны,

Обрывается там Слово,

Очень тихо все и странн

В Рождественской метели

В Рождественской метели, печали затая,

К нам ангелы летели в исходе декабря.

Они легки как птицы, они несли нам свет,

И мне бы возвратиться, да только ходу нет.

Я затерялась в поле, дорог не отыскать,

Черт полосатый спорит, и он ворчит опять:

– Ну что там разлетались, без вас нам легче жить,

А ангелы смеялись, не обрывали нить.

Им вьюга песню пела, их вдохновлял полет,

И не было им дела, что там глаголил черт.

Но я их не просила путь отыскать в снегу,

А все забыв, твердила, что я сама смогу,

И пусть один встречает он Рождество опять,

А ангелы порхали, как им меня понять.

Черт тряс сосну устало, тонула я в снегу,

И сердце трепетало: – Все, больше не могу.

Он сжалился и вывел из морока в туман,

– Хранил тебя впервые, все ангелы – обман.

Ты б там замерзла с ними, не пригласишь на чай?

Назвал свое он имя.

Пожала я печами, ответила: – Давай,

А ангелы порхали, метели белый вальс.

Нас закружил, и стало тепло мне и светло.

С тех пор ищу повсюду я черное крыло…

Чарует словом

«В движенье губ гораздо больше жизни, чем в том, что эти губы произносят» – Иосиф Бродский.

И снова Бродский нас чарует Словом,

В движенье губ оставшимся немым,

Воспринимая смысл его по-новому,

Над пропастью контекстов мы парим,

И многозначность так порой пугает,

И так влечет движенье губ куда-то,

Оно лишь суть иную отражает,

И смыслы все и все его утраты,

Что остается, сила и сомненье,

Венеции печальные штрихи,

И если ты дожил до грез паренья,

То суть стиха легко так упустить.

Но хочется как прежде дотянуться,

До смыслов и до сути, ангел мой,

Быть может нам в Венецию вернуться,

И побродить по мокрой мостовой.