Тень Прекрасной Дамы. Марина и Анна

И вот тогда в сиянии огней

Явился он в тот мир, его не ждали.

Прогулки с Бродским под дождем 5 сентября

И вновь прогулки с Бродским под дождем,

Шуршит он за спиной, зовет под крышу,

И манит в пропасть дум, и мы идем,

Все в мороке, почти себя не слыша.

А спутник мой в ударе в этот раз.

И новые стихи, и смех сквозь слезы.

И ритм знакомых так чарует фраз

И понимаю, отрекаться поздно.

И снова и спешу я, и пишу

Посланья в Рим, увеченный тревогой.

И мы выходим вместе к Иртышу,

Знакомой и неведомой дорогой.

Ничто не вечно, может только дождь

Не кончится, такая вот досада…

И ты напрасно этой встречи ждешь.

Здесь нет ни Воробьевых гор, ни сада,

Где можно встретить Дьявола в тиши,

Поговорить с котом о нашей доле,

И все-таки в Нескучный сад спешим,

Забыв и о поэте, и о доме.

И только Бродский, сотканный из грез,

И снов забытых и знакомых истин,

Все говорит о будущем всерьез,

О том, что мы от зрителей зависим.

До нитки промокаю, но бреду,

Я не могу расстаться с ним, я знаю,

Что послан мне на радость и беду,

И потому его не оставляю.

Оставшись там, у Любочки в плену,

Поэт мне помахал и растворился,

Поэму напишу потом ему,

О том, как в зеркалах не отразился.

О том, как в Омске призрачном моем,

Мы встретились внезапно с А..,

Он с ним ушел, осталась я с котом,

Таким печальным и таким бездомным.

Его я пригласила к нам пожить,

Сидит он у окошка ждет поэта.

И для меня кота он разбудить

Грозился, да забыл давно про это.

А кот грустит, как только за окном,

Шуршать начнет ночной осенний дождик.

И мы еще поговорим о нем,

О Мастере и о печальной доле.

Кот обещал поэта разбудить,

Вернуть из зазеркалья, мы тоскуем,

И лишь дождя прерывистая нить

Мелькает и его портрет рисует…

Поэт и Бродский

Он в комнату вошел весьма небрежно,

И усмехнулся, от обиды зол.

– Откуда столько Бродского? И снежный

Кот между ними снова был суров.

Сальери снова Моцарта увидел.

И разозлился не на шутку вновь,

Шутить пытался и себя не выдать

– Откуда к нищим пылкая любовь.

Он был собой и что ему упреки,

Да кто ж его за это упрекнет,

И только хрупкий ангел возле окон

Его вниманье снова привлечет,

– Откуда столько Бродского, как мило!!!

И замолчал, и отступил во тьму,

И черной птицей грусть его парила,

И улыбнулся, и бокал швырнул.