Тень Прекрасной Дамы. Марина и Анна

А он бродил по улочкам устало,

Мечтал о ней, и страстно ждал письма.

Но лучше бы она не приезжала,

Куда ему теперь такой роман?

Она была печальна, но крылата,

Она звала в неведомую даль,

Но по пятам за ней плелась расплата,

В душе осталась гневная печаль.

А письма что, порывистые строки,

Туман иллюзий, холод бытия,

И женщина, бывавшая жестокой,

Вдруг стала черной птицей грусть ея.

И он молчал, опять не понимая,

Какой же черт принес ее туда,

Где в бездне роковой еще сияет

Ее не догоревшая звезда.

За что ему такое, и к чему же,

Все пережить и не понять, мой бог.

И ждать напрасно проживая ужас,

Ее стихов, не пройдённых дорог

Хвататься за соломинку напрасно,

И падать в пропасть веря в то, что там,

Она все ждет, печальна и безгласна,

Она живет лишь вопреки стихам.

«Мы скованы пространством бытия…»

Мы скованы пространством бытия,

И кажется, что время тут не властно,

Но где-то в середине, суть тая,

Оно нам попытается напрасно

Явить иные правила игры,

И сковывает тело, мысли, чувства,

И мы в его объятьях до поры

Танцуем, то нелепо, то искусно.

А силы на исходе, мочи нет,

Готовы сдаться, пасть в его объятья.

В последний миг какой-то дивный свет

Нам озаряет путь, и снова братья

Или враги готовы нам помочь,

И в строчках вновь звучит ответ внезапно,

Когда казалось, не прожить нам ночь,

Но жизнь опять врывается с азартом,

Во всей своей невиданной красе,

Покажет нам, что время тут не властно

Поэмы зазвучит на высоте,

И верится – все было не напрасно.

Но вот замрут песочные часы,

Их остановит кто-то там, в тумане,

Ты встрепенешься и поверишь ты,

Что жизнь тебя тут больше не обманет.

И надо уходить, мой друг, пора,

И перед смертью вряд ли надышаться.

Пусть солнце в небесах горит с утра,

И лишь тебе рассвета не дождаться.

А время потечет теперь для них,

Они нас вспомнят может быть когда-то,

Перелистав страницы наших книг,

И улыбнувшись как-то виновато

Поэзия прорвется

И вот тогда поэзия прорвется,

Сквозь море прозы снова прорастет,

И будет жить, пока душа смеется,

Пока сирень за окнами цветет.

В ее плену нам сладко оставаться,

И знать, что нет пути у нас назад,

Прозаики бескрылые ярятся,

И больше ритма слышать не хотят.