Туман

Вот стоит хорошо одетая женщина. В уголках ее сморщенных глаз забилась тушь, как комья грязи на садовой тяпке. Губы ее раздуты от инъекций, как надутый на анальном отверстии геморрой. Могу поспорить, что то, что извергает ее рот, не отличается от того, что извергает анальное отверстие, если иметь ввиду содержание, а не обложку. Отсюда и раздувшийся оральный геморрой – слишком много словесного поноса извергает этот рот, слишком часто тужится она, чтобы выдать что-то стоящее, выдавая словесные фекалии нескончаемым потоком.

Ее кожа и натянута, и сморщенна одновременно. Я вижу опарышей, вылезающих из ее пор. Она еще не сгнила в могиле, но я уже вижу, уже вижу… Ее брови слишком ровные и четкие для натуральных. Они фальшь. А были ли у нее настоящие брови? Или всегда были фальшивые? Имеют ли брови при рождении такие, как она? Брови – индикатор эмоций. Фальшивые брови – фальшивые эмоции. Они помогают ей оплатить все эти процедуры со своим лицом. И не только с ним. Готов поспорить, что тело ее абсолютно гладко и лишено волос. Особенно, там. Как будто она чиста и невинна, как младенец. Чем глаже женщина – тем менее она невинна, это та же фальшь. Человек не пытается замаскировать то, что маскировать не требуется. Вот стоит старая женщина. Она уже вся в морщинах, тучна и плохо одета. Ей уже ничто не поможет, не стоит и заморачиваться. В жизни каждой женщины наступает момент, когда уже никакие фальшивки не смогут обмануть взгляд мужчины и тогда она полностью забрасывает себя. От этого она становится злее и наглее. Жизнь без фальши – к такому женщина не привыкла, ее это бесит. Тогда она учится брать свое по-иному. Расталкивать людей своим толстым тазом в транспорте, кричать на молодых, ненавидеть юных девушек. О, я видел ее толстый таз, под грязным старомодным платьем, пахнущий туалетом, с засохшим по краям ягодиц калом и застарелой мочой на трусах. Обвисший так, что уже не разберешь где что, воняющий так, что слезится в глазах. Это уважаемая старость, которую мы должны почитать. Впрочем, разве люди когда-то почитали что-то, кроме застарелого кала? Поклонялись ли чему-то иному?

Зеленый свет.

Я перешел улицу. Зашел в кафе, сел за столик. Официант без лица подошел ко мне, дал меню. Вокруг меню все расплывалось. Туман проник и в кафе. Люди с размазанными лицами сидели за соседними столиками, я слышал их заглушенный смех и разговоры. Было крайне сложно сконцентрироваться, чтобы понять о чем они говорят, да и совсем не хотелось. Я выбрал суп, круассан и кофе.