Творожная кнопка или зовите Ханну

Мы хотели бы предложить вам взять эту роль на себя, – сказал поверенный и на выдохе, как будто набрался храбрости перед прыжком в ледяную воду, добавил, – и дети не должны знать, что вы – человек.

– Нет, – отрезала я.

– Госпожа, я понимаю…

– Нет, – я поднялась, показывая, что разговор окончен. Вольдемар снова вскочил с дивана. – До свидания.

Но спокойно уйти мне не дали. Мама выбежала следом и остановила возле лестницы.

– Ханна, семья Зельц хорошо заплатит. Сколько тебе придется работать в кафе, чтобы заработать на мечту? – сказала она мне в спину, вынудив обернуться.

– Одно дело, когда я веду программу развлечений для детей, и они видят, что перед ними обычный человек, – мама закатила глаза, и я поспешила исправиться, – ладно, не самый обычный. Но совершенно другое дело, когда ко мне будут относиться как к животному!

– К тебе и так относятся как к животному! Так какая разница, если тебе за это хорошо заплатят? – ответила мать. И отчасти была права. Люди, узнав о моей способности, сторонились меня, но за небольшую плату были согласны повеселить детишек вот таким не то человеком, не то животным.

– Взрослые, но не дети! – не сдавалась я.

– Ханна, что тебе те дети? Они тоже когда-нибудь станут взрослыми, – весомо заявила мама, а, увидев, что я засомневалась, добавила, – тем более никто не узнает, что ты человек.

На мгновение мы замерли, уставившись друг на друга. Но, проиграв эту молчаливую битву, я вернулась в зал. Там все еще вытянутой стрункой стоял Вольдемар. Завидя меня, он приободрился

– Госпожа Лорин, прошу, это очень важно для моих господ.

Позволив себе несколько секунд равнодушия, я взяла мешочек, чтобы оценить щедрость нанимателя на вес.

– Вторая половина после праздника? – моя наглость росла на глазах. Судя по весу, в мешочке и так мой годовой заработок.

– Да, конечно, госпожа, – покраснев и преодолев какие-то свои внутренние барьеры, ответил Вольдемар.

– Зовите меня Ханна! – я улыбнулась и протянула руку для закрепления сделки.

***

Черный экипаж, присланный за мной нанимателем, не имел опознавательных знаков. Внутри сидел сопровождающий. Каменным лицом он больше походил на конвоира. Обстановочка царила угнетающая. Хорошо хоть не заставили мешок на голову надеть, чтобы я не могла запомнить дорогу, которую и так не видно.

Внутри нарастал мандраж, как и перед любым выступлением.