Улица До свидания

Глядя на нее сбоку, я пытаюсь понять, как может пусть совсем старый, но не сумасшедший же человек надуть ночью в постель… но почему-то вместо того, чтобы наконец понять, вспоминаю всеми любимый рассказ о том, как Мариванна, раздевая меня маленького, стараясь успеть, всякий раз спрашивала:

– Скольки ж на тэбе штанив?

И я отвечал:

– Бога-ато…

До того как опозориться сегодня ночью (матрас сохнет на крыльце) моя боевая прабабка еще и устроила концерт. Высунувшись из комнаты в третьем часу, я слышал бабушкины и тети Лелины, наперебой, увещевания, долетавшие из Мариванниной комнатки (стоят, руки в боки, перед сидящей с узелком на кровати тощей старушенцией):

– Далеко ли собрались?! – тетя Леля, с издевкой.

– И куда ж Вы пойдете? Ночь на дворе! Мама!! – бабушка, зла не хватает.

– В Диёвку.

– Кому ж Вы там нужны!!! – хором.

– Найдутся (ударение на «а») добрые люди.

А они говорят: я «убоище»…

Мухтар развалился на булыжниках, какими вымощен весь двор от дома до летней кухни.

– И как же его зовут? – спрашивает Мариванна.

– Мухтар.

Я знаю ее следующее слово, еще бы мне не знать.

– Мушкет? – долго готовясь, выдает она поближе к «мухтару» изо всего того, что помнит.

– Мухтар, – я хмурюсь: имя моего пса кто-то не в состоянии выговорить.

– А чи далёко вы живете? – Мариванна улыбается. Всегда улыбается.

Отвечаю.

– И на какой же вы там улице?

– Пять этажей, – заставляя ее пропустить «А дом ваш большой?», отвечаю я.

– А вы на каком?

– На четвертом.

– Га-а!.. Высо-о-око…

Ничего это «га-а» не значит, через пару минут я снова слышу:

– А чи далёко вы живете?

Помнит она только то, что ей надо в Диёвку…

Завтракаем в беседке, увитой виноградом.

– Ну, и зачем ты повел его в дом? – тетя Леля уже что, остыла?..

– Хотел посмотреть, узнает ли он себя в зеркале.

– Ну что, узнал?.. – с этой своей насмешкой дядя Даня явно нарывается получить.

– Слыхала, что он сказал? В Советском Союзе, говорит, у всех права одинаковы. Это я палкой замахнулся.

– Даня, уже четвертый кусок хлеба… – Леля, точно: остыла…

– От черного не толстеют.

– Ты ж говорил: от белого!! – в два голоса взвиваются тетя Леля и бабушка, каждая – поперек себя шире.

Что – я?.. Я приехал и уехал, а Даня – вот он, тут, всегда.