Пятая луна. Рассказы

– Туда, – показал старик на луну, – туда, откуда мы и пришли. Туда, где наш дом.

– А я что, уже умер? – прошептал Яшка.

– Нет, – улыбнулся седой домовой, – нам на земле нельзя умирать.

Яшка почувствовал, как его ноги оторвались от пола и что-то неведанное и сильное поднимает его всё выше и выше. Вот он уже видит внизу дом, в котором он прожил половину своей жизни. А вон на крыльце стоит бабушка Варя и машет ему рукой. Прощай, бабушка Варя. Прощай, земля, которая стала для меня родной. Прощайте, люди добрые.

Беда и радость

Как мы с вами друг на друга похожи и какие мы с вами все разные. Казалось бы, живёт себе человек и живёт. Ничем не отличается от меня или тебя. Такой же, как все, две руки, две ноги. Но иногда вдруг что-то происходит, и уже через минуту обычный человек может стать героем или, наоборот, может упасть лицом в грязь… Ну а коль упал, как вы понимаете, то люди не заставят себя долго ждать – затопчут. Но мой рассказ не о грязи на лице, а совсем наоборот.

Иван Иванович, хирург с двадцатилетним стажем, сидел в ординаторской и листал в который уже раз историю болезни Данила Семёнова, шестилетнего мальчика, попавшего к ним три месяца назад.

У Данила была тяжелейшая травма головы после страшной автомобильной аварии, и он совершенно ничего не помнил. Можно сказать, что ему повезло, он единственный, кто выжил в этой аварии. Его родители, младший брат и водитель КАМАЗа, виновник трагедии, погибли. Данил так и не смог вспомнить за два месяца, как он пришёл в сознание, как его звать, кто его родители и где он жил.

Ивану Ивановичу предстояло сегодня сказать Данилу, что нет у него больше родителей. Да что сегодня, он уже неделю не решался об этом сказать мальчику. Вроде привык уже к чужой боли, а вот мальчику Даниле с огромными голубыми глазами всё никак не решался сказать эту страшную новость. Мальчик каждый день спрашивает, где папа и почему он не приходит, и смотрит таким взглядом, что слёзы на глаза наворачиваются.

– Да, незавидная дальнейшая судьба мальчишки, – думал врач, – инвалидность, детский дом и одиночество.

Один миг – и вся жизнь изменилась до неузнаваемости. И кому теперь он в этой жизни нужен.

Дверь открылась, и вошла медсестра.

– Оленька, – обратился хирург к ней.

– Да, Иван Иванович.

– А может, всё же ты Даниле скажешь. У тебя лучше получится.

– Нет-нет, я не могу. Я ведь даже не знаю, что произойдёт у мальчика с мозгом, какие будут последствия, когда он узнает, что родители погибли.