Забаглионе

И это не выработанное качество, а нечто, данное изначально. Я не могу изменить ни честности, ни порядочности. Потому как не умею врать. И я ни в коем случае не хвастаюсь, это мои безусловные и, порой, невыносимые якоря. Тяжело с ними жить. Особенно сложно было в детстве. Но сейчас я уже привык и осознал, насколько так короче преодолевать все трудности. Кроме того, Виктор располагал именно к такой откровенности. Странно, почему я тогда рассказывал ему практически обо всём, накопившемся за долгое время? Может быть это доверие, как к коллеге? Или уважение к его авторитету? Думаю, мне самому были крайне необходимы такие разговоры.

– Вы испытываете эмоции? – продолжал настойчиво он.

– Думаю да, я всё ещё их раб, особенно это касается родных.

– Значит, вы делите людей – родные и остальные? И соответственно, отношение к ним?

– Полагаю, это в рамках нормы. Те, кто ближе, кажутся надежнее, чтоб их проверять, – несколько вопросительно ответил я.

– Это, в общем-то, так, – улыбнулся он, – но в любую семью люди, как правило, попадают из категории «остальные».

– Значит, это предубеждение? И разницы не должно быть? Но это, же невозможно. – Последнюю фразу я сказал почти беззвучно и задумался.

– Возможно, – усмехнулся он, обводя глазами пустое кафе, – и вы очень скоро в этом убедитесь, если захотите, конечно.

Повисла пауза, предполагающая мой вопрос.

– Я могу вам чем-то помочь?

Тут он снова остановил свой серый взгляд на мне и сказал:

– Вот именно вы и можете мне помочь.

На этом странном моменте я себя почувствовал спокойнее. Будто куда-то приплыли, и закончилось неизбежно-тошнотворное состояние качки. В тот вечер мы ещё долго разговаривали о моих убеждениях, жизни, целях. Такими же были и последующие встречи в формате: «Доктор – Неизвестно кто» – то ли пациент, то ли знакомый по вечернему кофе. Не сказать, что я хорошо узнал этого человека, но странные чувства доверия и спокойствия окружали в те вечера.

И так прошёл месяц. Мы уже проводили практически каждый выходной вместе. С моей стороны – это была увлекательная «партия» с опытным коллегой, а с его, – думаю, разведка. В хорошем смысле. Сейчас, в это странно-свободное время сложно отдаться первому впечатлению о человеке. Но Виктор был классически-книжным случаем – прекрасно образованным и чрезвычайно воспитанным человеком с безупречной репутацией.