Забаглионе

Тот путь, что ты выбрал для нас, казался слишком простым, и таким недоступным. Правда, открытость, семья… Оставаться с тобой было бы нечестно. Ты же помнишь про честность? Так вот, это единственное, что я смогла сохранить для тебя и ради тебя.

Она улыбнулась, и несколько слёз быстро упали её на руки. Пауза получилась долгой. Я теперь полностью осознал, почему только я могу помочь Веронике. Её честность, заученная, выточенная долгими годами наших отношений, до сих пор предназначалась только для меня. И больше ни для кого.

– Что ты чувствовала тогда?

– Мне нужна была от жизни только сама жизнь. С тобой я чувствовала, что перестаю быть отдельной единицей. Я теряла контроль.

– А что не устраивало в других?

– Я даже не понимала. Я не могла чего-то найти и до сих пор не могу. Их сейчас так много, людей в моей жизни, они все разные, но одинаково неподходящие ни для чего, – тихо и медленно проговорила она. – Как я могла выбрать всё это? – Она будто только сейчас осознавала это. – Я ведь ничего не хотела тогда так сильно, как быть частью лёгкого мира.

Только теперь меня догнали и желания, и страхи… Я не растворилась среди легкого несуществующего мира, он поглотил меня. Я не могу выбирать, не могу иметь детей и не могу найти человека, чтобы раствориться в нём. Ты понимаешь?

– Уже да.

Очевидно, что Вероника и раньше пыталась разобраться в причинах побега из нашего будущего. Меня порадовало, что она ни разу не упомянула о времени нашего беззаботного счастья… Это навсегда связало нас.

И было неприкасаемо и бесценно.

«Узор наших жизней», – вспомнил я Кэтрин, и мне стало очень спокойно. Смотря на Веронику сейчас, меня не переполняли ни жалость, ни сожаление. Я знал, что это ещё не конец терапии, что много чего ещё там, где не было ни одной живой души – за сознательной чертой её нынешней эгоистичной жизни. Знал, что с этим мы разберёмся и найдём всё, что скрыто или не поднято на поверхность. А сейчас она начинала делать очень робкие, но такие болезненные шаги искренности.

Вскоре она многое сможет понять и принять, как опыт, смирится и перестанет стыдиться. Но «может», не значит «будет»…

– Я помогу тебе, не сомневайся. И не брошу тебя. Мы ещё не в конце, понимаешь?

Но время заканчивалось. Она готовилась уходить.

– Мы продолжим через неделю, Вероника, с этого места.

Она медленно встала.

– Алекс, как тебе это удаётся? Знаю, что не просто, но как? Это же всё… Так примитивно, – задумчиво и серьёзно спросила она.