Забаглионе

И внезапно обрел свой навык, как помощь и вечное напоминание об отсутствии человеческой верности. Конечно же, всё улеглось и ушло, но не в никуда. Оно покоилось в самых глубоких тоннелях памяти грудой развалин.

Прошло несколько месяцев, этих невыносимых, однообразно-серых месяцев. Поменялось всё вокруг – быт, привычки, надежды. Я знал, какова была её судьба. Часто слышало её новой жизни из рассказов общих знакомых. Но время лечит. Наших общих друзей становилось меньше, и результат был всё очевиднее. Я желал того же и для неё, для Вероники.

«Вероника С.»

Читая это в папке Кэтрин, я блуждал среди развалин памяти. Это было нечестно! Всё это уже не игрушки с нашим детским интервью, подумал я и быстро взглянул на неё. Кэтрин сидела очень близко, на подлокотнике моего кресла. Её взгляд был полон тревоги и твёрдости.

– Так надо, – наконец сказала она.

– Вы нас оставите?

– В самом конце. Она будет через час, – добавила она.

Я закрыл глаза. Всё это было ожидаемо, круг жизни совершал оборот. Но лучше бы не так, не в этом месте и не с этими людьми.

Я знал, что всё может быть непредсказуемым. Это была моя битва. Только моя.

И она пришла. Неприятным сюрпризом было то, что Кэтрин предупредила её обо мне. Трудно описать, сколько эмоций Вероника принесла с собой – они все прилипали, как насекомые в душный день и были везде – во взглядах, жестах, в воздухе. Сама же она охотно рассказывала про весь свой беспорядочный мир, обращаясь и к Кэтрин, и ко мне. Пока я не улавливал ничего «из прошлого» в её поведении.

И даже на секунду понадеялся, что это может действительно конец, старая забытая история… Под конец сеанса Вероника случайно сделала один жест рукой, который я знал. Помнил ещё. Он и выдал её нетерпение.

Кэтрин, как и обещала, стала собираться, сказав, что после меня ждут у Анны. Я слушал, не смотря на неё. Тогда она слегка коснулась моей руки. Неохотно я поднял взгляд, Кэтрин была очень серьёзна и открыто демонстрировала беспокойство. Я кивнул. Вероника тем временем уже напоказ нервничала.

Дверь за Кэтрин закрылась. Воцарилась тишина. Меня начал сковывать страх, и я стал привычно расставлять свои барьеры.

– Скучал?

И вдруг всё перестало быть таким тревожным и давящим. Я вспомнил наш с Виктором разговор и этот вопрос, и у меня внезапно появились почти физические, приятные на вкус ощущения. Нет, я был не прав, мой десерт самый сладкий, просто неповторимый! Всё мгновенно стало другим. Эмоции мгновенно развернулись…

– Нет. Беспокоился.