Лирика гранатового мачо

Фельдшер посмотрела в глаза охраннику:

– Это вам Тая сказала, что Кирилл жив? Она наговорит.

– Тогда объясните мне, что здесь происходит? Почему люди гибнут, и никто никого не ищет?

– Ой, е, е… – пробормотала про себя женщина и добавила, – а мне, зачем знать лишнее? Мне хватает других проблем.

Борт подумал, что тут ни у кого ничего ему не узнать. Они подошли к пруду. Труп хозяина козы лежал на месте. Фельдшер посмотрела на мужчину, на глазах у нее навернулись слезы.

– Это мой бывший, теперь еще и покойный муж, – тихо проговорила женщина.

– А почему вы не говорите, что он жив? Да объясните мне хоть что-нибудь! – в сердцах воскликнул Борт.

– Хорошо. Полковник любил пострелять, очень любил, причем он не любил стрелять в стенды и тарелочки, ему живые мишени подавай. Мой-то олух и согласился быть живой мишенью, ему за это еще в прошлом году козу подарили. Полковник стрелял холостыми и не в самого человека, а поверх его головы, словно на голове человека яблоко еще лежит. Это мне он рассказывал, – и она показала рукой на труп.

– Тогда почему пастух козы умер?

– Сердце не выдержало, со страха умер, я его об этом давно предупреждала.

– Так, если пастух умер от страха, то где Кирилл?

– Борт, ведь тебя так зовут? Нас тут мало, я всех по именам знаю, забудь ты все, как страшный сон.

– Но Тая говорит…

– Тая она наговорит. Нет Кирилла, и его убил далеко не полковник.

У Борта от удивления глаза раскрылись так, что в них мошка залетела, и он стал ее доставать. Но фельдшер с этим справилась быстрее.

– А кто?

– А сам догадаться не можешь?

– Нет. Я знаю, что у них был любовный квадрат и больше ничего. Потом я видел, что пастух поднял в траве пистолет. И они стреляли с полковником друг в друга, как дуэлянты.

– О, уже ближе. У них тут ни квадрат был и не треугольник, а звезда. Пастуху моему Эмма нравилась, это он в чистом пруду тину развел, в честь нее. Удивился? А я нет. Это ты думаешь, что пастух бедняк, а ты был в его доме?

– Нет.

– Пойдем в дом, заодно на козу посмотрим.

Женщина, подоившая козу, сидела на скамейке у штакетника. Она с улыбкой встретила фельдшера. Фельдшер завела козу в сарай и закрыла. И все втроем зашли в дом. Внутри дом был опутан проводами. Кругом валялись обрезки металла и проводов, откусанные от элементов объемного монтажа кусочки выводов. Валялись зеленые платы, стояли странные приборы. Хаос был первозданный, без женского вмешательства.