Из варяг в греки

Дубовый престол на земляной насыпи близ идола Перуна занял грузный лысый и явно больной старик, а рядом с ним, на троне поменьше сел тот самый юнец!

Молодой наследник, – понял Асмунд. – Это ж надо было!

Он намотал косу бороды на кулак и горько скривился. Конечно, можно Киев на Искоростень натравить, а это пустить предлогом. Но надо ещё подумать, какая с того выгода самому Асмунду. В Ингвара он не верил, в отличие от Свенельда. Но жилось-то пока не плохо. Скорей бы уж убраться отсюда!

Древлянский люд, тысяча человек, обступала насыпь с резным престолом.

Князь на больных ногах возвысился приветствовать народ. Чуть ниже сидел наследник. Асмунд заметил, как хищнёнок рыщет по толпе. Он велел Хельге слезть с коня и заслонил её собой. Попытался отвлечь ягнятиной, и она взяла, потому что не ела с утра.

Постепенно народ утих, и только дальние хороводы распевали русалий плач. Так было заведено – князь не мог говорить сразу на весь трёхтысячный Искоростень, и потому сидел первую часть ночи с одним концом города, вторую и третью – с другими.

Всюду были идолы и насыпи для княжьего трона. Так весь город мог созерцать саженого отца в свете ярых кострищ.

Асмунд услышал высокий ломкий голос:

– А на другой год жертвы первые класть будет уже сын мой. А мне не долго сидеть осталось.

Народ загудел, но нашлись и те, кто весело присвистнул:

– Не стыдно! Малко славный! Малко в князи наши!

Грузный князь закопошился в старческом кашле и обернулся к сыну. Тот вытянулся к отцу, кивнул и встал.

Гудение в народе улеглось.

– Братия и дружина, да весь люд лесной! – начал он звонко, в ушах от его голоса и после речи старика будто посвежело. – Пусть жертвы наши угодны Даждьбогу станут, а Стрый разнесёт их дым, да навь отступит до срока.

Он вскинул руку, и весь люд сделал так же. Асмунд не видел, но знал – княжич выбросил горсть зерна.

– Завтра девицы, что нынче ночью с молодцами лягут, пойдут сеять в поле. И потому хочу, чтобы больше девиц легли сегодня, и гуще посев был.

Народ повеселел, княжич огляделся задорным глазком.

– Там и свадьбы сыграем. Завтра же! А что? Гулять надо, пока Сварог с неба радуется.

Кое где подбросили кверху венки, полилась жалейка с бубенцом.

– Славно толкуешь! Малко свет белый! – кричали.

– А и сам я невестушку заприметил, – добавил княжич Малко, и в народе засмеялись.

За спиной Асмунда Хельга тоже прыснула смехом. Асмунд рванул с неё венок и тронул древко топорика. Но Хельга показала язык.