Здравствуй, моя мёртвая мамочка

И кажется, я могу примерно ощутить чувства своей молодой матери из 1998-го.

В России, в уездном городе О., нас ждала семья папы. А семья мамы так и осталась в бывшей союзной республике. И вот двадцатидвухлетняя замужняя девушка, с четырёхлетним ребёнком, без денег, невероятно красивая и притягательная, едет в незнакомую страну, где нет друзей, нет работы, нет жилья, нет близких – кроме меня и папы. Что она чувствовала? Я бы на её месте впала в депрессию. Вроде как, она и впала. И это стало концом конца нашей молодой семьи.

Тёплых воспоминаний, связанных с мамой у меня совсем чуть-чуть. Чуть-чуть – считается? Наверное, да.

Я помню, как она что-то готовит. Что-то очень вкусное – плов или манты. А ещё она часто делала бутерброды из белого хлеба с чесноком и майонезом. Сидела на кухне, такая стройная и милая, чистила чеснок, ловко орудовала своими длинными и тонкими пальцами чеснокодавилкой, нарезала свежий белый батон, мешала в маленькой мисочке с цветочками майонезно-чесночный соус, мазала ломтики хлеба, выкладывала сие произведение кулинарного искусства на противень и отправляла в духовку.

И такой запах распространялся по нашей съёмной квартире. И эта печальная, панельная квартира, со старой мебелью в царапинах и каких-то абстрактных детских рисунках на стенах, с мерзкого цвета дешёвым линолеумом – грязно-серо-жёлтым, с деревянными окнами, за которыми ещё виднелись обрывки советского союза, и лампочками без люстр, такая печальная квартира в этот момент становилась самым уютным местом во всей Вселенной – она становилась домом, где мама готовит своей дочке и мужу бутерброды с майонезом и чесноком.

Мне все говорят, даже бабушка, что мама вкусно готовила. Вкусно и красиво. Может, поэтому я запомнила именно этот процесс. Ведь память наша сильно искажена представлениями других людей. И запоминаем мы тоже по-разному и разное. Воспоминания всё время меняются в зависимости от картины настоящего. И иногда я начинаю сомневаться – действительно ли всё так было или я это сочинила? Ведь сочинять всякое мне жутко нравилось с самого детства.

Если я воображу, что мама меня никогда не бросала и не покончила с собой – будет ли это правдой? Сумею ли я убедить в этом кого-то ещё? Или это будет только моей искажённой, отличной от реальности, правдой? А если я искренне в это поверю, как изменюсь я сама? Хм. Похоже на какой-то шизофренический бред.