Чтобы все были счастливы

Кондрацкого.

А после уроков возле раздевалки Шурика, направлявшегося к дверям, окликнула сама Видова.

– Эй, Усков! У тебя пуговица на пиджаке оторвалась!

– Знаю! – буркнул Шурик, не оборачиваясь, и прибавил шаг.

Разговаривать с Видовой – это тебе не на голове стоять. Тут ТАКАЯ смелость нужна!

ЕСЛИ НЕ ТРУДНО

Аня с Паньшиным возвращались из школы вместе. Хотя жили в противоположных направлениях и на разных расстояниях. Паньшин – возле самой школы (повезло!?), а Ане минут пятнадцать до дома пилить.

Иванова с ними увязалась. Потому как жила в той же стороне, что и Аня. Но, главное, потому как предпочитала находиться в курсе всего происходящего. А между Аней и Паньшиным явно что-то происходило. Иначе, спускаясь по ступенькам школьного крыльца, они бы не намекали изо всех сил Ивановой на то, что в попутчиках абсолютно не нуждаются. Но целеустремленная, напавшая на след Иванова на их намеки не обращала внимания. Она еще и вцепилась в Анин локоть, чтобы случайно не отстать и не потеряться по дороге.

Так они и двигались вверх по улице: затаенно молчавшие Ладушкина и Паньшин и без умолку тарахтевшая Иванова, намертво приклеившаяся к Аниной руке.

Им навстречу попалась женщина. Шла она не торопливо, тяжело. Немолодая уже, некрасивая, грузная, в старом пальто с чересчур короткими рукавами. Видимо, потому сразу и бросилось ребятам в глаза: левая кисть женщины была неестественно вывернута, узловатые пальцы скрючены.

«Наверное, в аварию попала, – подумала Аня.

 – А, может, это у нее с рождения. Так случается иногда».

Смотреть на изуродованную руку было неприятно, и Аня торопливо отвела глаза, а чувствительная Иванова брезгливо поморщилась. И они, не сговариваясь, прибавили шагу, чтобы побыстрее пройти мимо. Но женщина, как нарочно, остановилась, потопталась неуверенно, глядя вниз, а потом приподняла широкую брючину.

Аня поняла: у нее шнурок на ботинке развязался!

Женщина нагнулась, перекрутила концы шнурка.

Но что она могла сделать с одной здоровой рукой? Некоторые-то и с двумя нормальными до окончания школы шнурки завязать не могут! А женщина пыталась справиться сама, заправляла непослушные верёвочки за край ботинка, но они, словно непоседливые змейки, тут же выскальзывали наружу и сползали на асфальт.

Иванова ничего не замечала. Но как-то уж слишком демонстративно не замечала.

Смотреть на бессмысленные, безрезультатные попытки было неудобно и неприятно.