Неисправимый бабник. Книга 2

Витя вздрогнул, улыбнулся, а потом рассмеялся.

– Ты что, не рад?

– И чей же это ребенок? Ах да, ты хорошо подстроила. За день до свадьбы тебя порола целая команда, и ты сама не знаешь, кто отец ребенка, так?

– Ты подлец, выметайся отсюда! Сама выращу твоего ребенка.

– Хорошо, – произнес муж с какой-то радостью и стал собирать чемодан.

Лиза принялась вытирать мокрые глаза, а потом громко заплакала. Никандр проснулся и тут же понял, что дело принимает плохой оборот. Пистолет у него всегда находился под подушкой.

– Пристрелю как собаку. Я не позволю издеваться над своей дочерью. Обманул девчонку, теперь сиди, не рыпайся. Ни в какое обшежитие тебя никто не отпустит. Что я скажу у себя на работе? Что зять-голодранец сбежал? Я этого не могу сказать. От моей дочери никто убегать не должен, это есть позор. Я на Вале женился, нам было трудно, но я никуда не убегал. Так и ты должен делать. Ребенок у вас будет.

– Это ребенок не…

– Замолчи, подлец! – закричала Лиза.

– Ну хорошо, хорошо, не волнуйся, это вредно, – сдался Витя. – Здесь так душно, позвольте мне выйти подышать воздухом. Надеюсь, я имею право на свежий воздух?

– Иди, черт с тобой, – сказала Лиза и ушла на кухню.

– Через час чтоб был здесь, – приказал тесть.

* * *

– Мы вот что решили, – сказал Никандр Иванович, когда Витя вернулся с прогулки. – Поезжайте на лето к матери. Надеюсь, бандеры не посмеют задушить твою жену.

– Только в объятиях…

– Молчи, не перебивай. Билеты на поезд я вам уже заказал, поезжайте, в конце августа вернетесь. Я тут от вас отдохну малость, через неделю Валя приедет. Вот вам триста рублей на дорогу.

* * *

Анна, мать Вити, одна-одинешенька после гибели мужа, была необычайно рада невестке. Еще одна женщина в доме, такая статная, такая красивая, ручки белы, ногти крашены, с модной стрижкой и белой кожей лица. Отоспится после дороги, а потом начнет помогать по дому.

Но подходила к концу вторая неделя, а невестка на свежем воздухе спала почти круглые сутки. Она просыпалась и сонная как муха приходила к столу во время завтрака, обеда и ужина и тут же отправлялась на сеновал. Лиза была тихая, как мышка, спокойная, как мамонт. Витя даже радовался, что она перестала пилить его по поводу и без повода. Его только беспокоило ее состояние. Не может быть, чтобы человек так много времени отдавал сну.