Неисправимый бабник. Книга 2

Лиза после солидной дозы спиртного легла в кровать в одежде. Витя выкурил очередную папиросу, а потом спросил:

– Ты так и будешь лежать в одежде?

– Я предоставляю тебе уникальную возможность освободить меня от всего, что на мне надето. Ты этого так долго добивался, мой непризнанный поэт, мой козлик, или, как сказал бы папа, козел. Так что давай, действуй. Приступай к делу, не пожирай меня голодными глазами. Ой, больно. Мама! Я умираю!

– Ты что кричишь? Я даже не раздел тебя, а тебе уже больно. Ты хорошая артистка, нет, аферистка, вот кто ты есть.

– Ну миленький, я вся горю.

Она лежала, запрокинув голову, с закрытыми глазами, очевидно представляя Костю или Жору, но никак не своего мужа.

Пружинная кровать прогнулась под ней, она ушла куда-то вниз, и то, куда он с трудом добрался, было холодным, слизким, без единой мышцы, как у коровы, родивший десять телят. Но даже здесь, на брачном ложе, она вела себя так, будто она королева и делает великую милость рабу, позволяя ему прикоснуться к ее нечистому телу, излучающему флюиды распутства и морального разложения.

Даже синяки от укусов, отчетливо выступающие ниже ключиц, не отрезвили его. И только некоторое время спустя Витя понял, что его супруга – это вторая Аня, та самая Аня, которая соблазнила его впервые, когда он возвращался из армии. Именно Аня утверждала, что она еще девственница, отдаваясь ему в период менструации, но оказалось, что у этой девственницы было уже несколько абортов и больше сотни мужиков.

Только Лиза громче и дольше кричала от «боли», думая, что ее муж настоящий лопух и в этих вопросах разбирается как свинья в апельсинах.

Витя поднялся, налил себе стакан спиртного, выпил залпом и заплакал.

– Ну что ты плачешь, мой козлик? Я лишилась девственности и то не плачу. Мне для тебя ничегошеньки не жалко.

– Я плачу от своей наивности. Я действительно дурак, романтик и дурак, всегда принимал желаемое за действительное. И тебя, грязную, похотливую суку, воспринимал как нечто светлое, желанное, способное принести радость.

А ты… не лги мне. Ты лишилась девственности примерно в четырнадцать лет, а потом все годы распутничала и, видимо, делала аборты, потому что там у тебя как у семидесятилетней старухи. Сколько абортов ты сделала, распутная бл…? А потом, отдаваться во время менструации… какая грязь! Ты грязная, противная баба. Я ненавижу тебя. Твоя подружка, которую ты якобы так берегла, похожа на половой орган… дохлой коровы.