Добренькая, или Замаскированный урод

Мужчина приближался, и Леля заметила, что он о чем-то думает, сосредоточенно глядя себе под ноги. Задумчивый и даже вроде печальный… Неужели тоже ипохондрик? Хотя, если вспомнить, каким злым был его взгляд, когда он заметил, что она наблюдает за ним в бинокль, то сразу мысли о его ипохондрии отпадают. Но разве ипохондрик не может разозлиться? Может.

Однако задумчиво-печальный вид светловолосого заинтриговал Лелю. Ее же всегда тянуло ко всякого рода несчастненьким. Правда, она впервые видела этого мужчину в таком духовно-опустошенном состоянии, до этого он вроде никогда не выглядел уныло, наоборот, такой весь красивый и бодрый ходил.

В общем, обычный. Даже странно, что она на него внимание обратила. Ведь обычные люди, не вызывающие к себе жалости, ее не интересовали…

Мужчина был уже совсем близко от нее, когда вдруг поднял лицо. Голубые печальные глаза равнодушно скользнули по Леле и снова опустились вниз. Он ее не узнал. Он не понял, что это именно она смотрела на него в бинокль.

Он вообще не обратил на нее внимания, будто она пустое место. Леля почувствовала досаду. Она наблюдает за ним, можно сказать влюбилась, а он просто не замечает ее. Какой противный. Ну и пусть. Фиг с ним.

Возле дома к ней под ноги кинулась мяукающая кошка. Тощая, испуганная. Леля вытащила из сумки творог и скормила несчастной почти целую пачку. Та ела с жадностью, время от времени испуганно замирая и прислушиваясь, а потом снова принималась за еду.

– Не бойся маленькая! Не бойся! – приговаривала Леля, подкладывая той новые порции творога.

Бабки, сидящие у подъезда на лавке, неодобрительно смотрели на нее.

– И чего вы кормите этих кошек? – сварливо подала голос одна из них. – Их в подвале знаете сколько? И все больные, лишаястые, блохастые. У людей вон, кто на первом этаже живет, блохи из подвала в квартиры запрыгивают и людей кусают!

– Да! – подхватила вторая бабка. – У меня внука еле-еле вылечили от стригущего лишая. Дите почти четыре месяца в школу не ходило! А все эти кошки!

– И что вы предлагаете? – раздраженно спросила Леля.

– А ничего! Просто кормить их не надо! Пусть дохнут лучше, чем заразу тут разводить! А если жалко, то домой берите их себе!

Но Леля не хотела брать домой никакое животное. У нее год назад умерла ее любимая собака, и боль от потери была такой острой, что она зареклась заводить еще хоть какое-то животное.

– Не буду я никого брать! – сумрачно заявила она.