Медичийские звезды

– У меня знакомые в Остии. Моряки. Они на Мадагаскар ходят.

– Отлично. Я дам тебе денег. Н… Н… Немного, но на первое время хватит.

– Странно…

– Что именно?

– Никогда не замечал, что ты тарталья.

Колизей остался за спиной, и вскоре они оказались на via Baccina.

– Все, Массимо. Вот тебе деньги, – Дионизио достал туго набитый небольшой шелковый мешочек и вложил в руку юному спутнику. – Старайся много не говорить. Если в Остии возникнут трудности, н… н… найди там Джузеппе Конти, лютниста. Скажешь, что я просил помочь.

Массимо развернулся и направился прочь, но остановился и обернулся:

– Дионизио…

– Что? – Дионизио стоял, не отходя, на том же месте.

– А ты?

– Я? – этот вопрос ошарашил, так как еще не обдумывался. – Не знаю. Мне тоже здесь делать нечего. Хорошо бы бумаги забрать. И я уеду из города.

Массимо понимающе кивал.

– Что-то еще?

– Скажи. Ты любил ее? Я видел, как она тебя любила. А ты ее? – Массимо напряженно вглядывался в лицо лютниста и взволнованно дышал.

Дионизио прикусил губы почти до крови. Черная тоска снова ледяной рукой схватила за сердце. Что он мог сказать этому пылкому юноше, безответно влюбленному в Анну. Антонио прав: это он, Дионизио, принес бумаги, которые и погубили ее. Но и старуха оказалась права.

Массимо развернулся и побежал прочь в ночную темень, заполненную дождем, ветром и неизвестностью.

Музыканта затрясло от холодного дождя, который все не унимался. Капли стекали по лицу, попадали в глаза и рот.

* * *

Денис открыл глаза. Моросило. Он вынул платок, вытер лицо и обнаружил себя под маркизой кафе на Campo dei Fiori по левую руку от Бруно. Совсем рядом под черным зонтом прошла афроитальянка в белой куртке и юбке-волане, не отрывая взгляд от застывшего философа, и любопытствующие туристы в разноцветных пальто и легких шарфах. Молодая официантка склонилась у столика и, сжимая руки, тревожно тараторила. Денис мотнул головой: какая нетипичная для Рима внешность – светлые кудряшки обрамляли ангелоподобное личико, а голубые глаза смотрели с сочувствием.

– Как вы себя чувствуете, синьор? Вам нехорошо? – нарочито четко произнесла она каждое слово.

– О, простите. Видимо, я вздремнул, – смутился Денис.

– Вы совсем промокли. Если хотите, можете перейти в помещение.

– Да, пожалуй. Спасибо, синьора.

Девушка взяла чашку, блюдце, и Денис расположился внутри кафе.