Последнее искушение

Мы живем в трудные времена, брат. Ты слышишь легкие шаги, приближающиеся к нам? Это Мессия. Путь ему не должен быть закрыт. Нож теперь нужнее хлеба. Вот, посмотри на меня!

Он распахнул одежду. Прямо на голом теле, на черной груди, сверкал обнаженный двуострый короткий бедуинский нож.

– Болван Иаков, сын Зеведея, виновен в том, что не вонзил сегодня нож в грудь предателю. Вчера перед моим уходом из Назарета мы с братьями приговорили его к смерти.

– Кого?

– …И мне выпал жребий убить его.

– Кого? – снова, уже с раздражением спросил Филипп.

– Это мое дело, – резко ответил рыжебородый. – Не суйся в наши дела.

– Ты мне не доверяешь?

Иуда огляделся вокруг, нагнулся и схватил Филиппа за плечо.

– Послушай хорошенько, Филипп, что я тебе скажу, но учти – никому ни слова, не то ты пропал. Я сейчас направляюсь в обитель, в пустыню. Монахи позвали меня изготовить им орудия. Через несколько дней, так дня через три-четыре, я снова буду проходить мимо твоего пристанища, так что хорошенько поразмысли о нашей беседе, но никому ни слова, не вздумай разгласить тайну, решай все сам.

– Кого? Я его знаю?

– Не спеши. Ты еще не стал нашим братом.

Иуда протянул ручищу.

– Будь здоров, Филипп, – сказал он. – До сих пор ты был ничтожеством, жил ты или нет – земля того не ведала. Таким же ничтожеством был и я до того самого дня, пока не вступил в братство. Я уже не тот Иуда – рыжебородый кузнец, который трудился, как скотина, только для того, чтобы прокормить эти вот ножищи, брюхо и башку с безобразной рожей.

С этими словами Иуда ударил ослика и поспешно двинулся в сторону пустыни.

Филипп остался один. Он уперся подбородком о пастушеский посох и смотрел вслед Иуде, пока тот не свернул со скалы и не пропал из виду.

«А ведь правду говорит этот рыжебородый, – подумал он, – святую правду. Казалось бы, высокопарные слова, ну и что из этого? На словах бывает все прекрасно, а вот на деле… Так что поразмысли хорошенько, Филипп, подумай и о своих овцах. Пораскинь мозгами, прежде чем дело делать. Ну, что ж, поживем – увидим».

Он снова закинул за спину посох, услышал позвякивание колокольчиков на шеях у коз и овец и, насвистывая, направился к ним.