Последнее искушение

Он уже настрадался из-за младшего, потерянного для него Иоанна и не желал терять еще и Иакова, потому как других сыновей у Зеведея не было, а в подспорье для работы он нуждался.

– Иакова?! – снова обеспокоенно воскликнул Зеведей. – Что ты хочешь сказать, проклятый рыжебородый?!

– По дороге я видел, как он любезничает и сговаривается с распинателем.

– С каким распинателем? Говори яснее, богомерзостный!

– С Сыном Плотника, который мастерит в Назарете кресты и распинает пророков… Так что, бедняга Зеведей, и этот пропал.

Было у тебя два сына: одного отнял Бог, а другого – Дьявол!

Почтенный Зеведей так и застыл на месте с широко разинутым ртом. Из воды выскочила летучая рыбка, пролетела над головой у Зеведея, снова плюхнулась в воду и исчезла.

– Дурной знак! Дурной знак! – прошептал перепуганный старик. – Неужто сын уйдет от меня, как эта летучая рыбка, исчезнувшая в глубоких водах?

Он повернулся к Филиппу и спросил:

– Ты видел летучую рыбку? Все, что происходит в мире, имеет определенный смысл.

А это что должно значить, по-твоему? Вы, пастухи…

– Если бы это была баранья лопатка, я бы смог ответить тебе, почтенный Зеведей, но с рыбами я дела не имею, – сухо ответил Филипп.

Он был зол, потому что у него не хватало мужества говорить так же смело, как Иуда.

– Пойду гляну на животных, – добавил пастух.

Забросив за спину пастуший посох и прыгая по скалам, он догнал Иуду.

– Погоди, брат! – крикнул Филипп. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Проваливай, трус, – ответил рыжебородый, даже не обернувшись.

 – Проваливай к своим овцам и не суйся к мужчинам. И не смей называть меня братом, я тебе не брат!

– Да погоди же! Мне нужно поговорить с тобой. Не сердись!

Иуда остановился и презрительно посмотрел на него.

– Почему ты не решаешься рта раскрыть? Чего ты его боишься? И впредь бояться будешь? Разве ты еще не слышал новостей, не знаешь, что происходит, кто идет к нам и куда мы сами идем? Пришел час, злополучный, грядет Царь Иудейский во всей славе своей, и несдобровать трусам!

– Иуда, – взмолился Филипп.

 – Смажь мне по роже, возьми хворостину и побей меня, чтобы пробудить во мне наконец самолюбие, потому что и сам я уже натерпелся от страха.

Иуда медленно подошел к пастуху и положил ему руку на плечо.

– Это голос твоего сердца, Филипп? – спросил он. – Или ты болтаешь просто так?

– Я и вправду весь извелся. А сегодня моя собственная душа вызвала у меня отвращение. Веди меня, указывай мне путь, Иуда, я готов.