Последнее искушение

Видать, это приземистое тело уже вдоволь наелось, напилось и натешилось любовью за свою жизнь. Но еще не насытилось!

Мимо проходил верзила с распахнутой грудью, голыми коленями, весь поросший волосами, с изогнутым пастушеским посохом в руках. Он остановился и, даже не поздоровавшись со стариком, раздраженно обратился к Сыну Марии:

– Ты, случайно, не Сын Плотника из Назарета? Не ты ли изготовляешь кресты и распинаешь нас?

Две старые жницы с соседнего поля услышали эти слова и подошли ближе.

– Да, это я, – сказал Сын Марии.

Он хотел было пройти мимо.

– Куда ты? – Верзила схватил его за плечо. – Пришел тебе конец! Распинатель, изменник, я тебя живым не выпущу!

Но тут кряжистый старик схватил свой посох и высвободил им юношу из рук верзилы.

– Остановись, Филипп, – сказал он. – Послушай меня, старика! Скажи-ка, разве что-либо свершается в мире без воли Божьей?

– Нет, почтенный Зеведей, ничего не свершается.

– Стало быть, на то и воля Божья, чтобы он изготовлял кресты.

Вырвавшись из объятий пастуха-верзилы, Сын Марии сразу же пошел прочь. Старухи визжали у него за спиной, яростно потрясая серпами.

– Пойдем, почтенный Зеведей, – сказал верзила. – Отмоем руки, прикасавшиеся к распинателю, и уста, говорившие с ним.

– Не обращай внимания! – ответил старик. – Конечно же, пошли – поможешь мне. Я спешу: сыновей моих нет. Один отправился в Назарет посмотреть, как происходило распинание, а другой – в пустыню, чтобы стать святым.

Они отправились в путь. Старик был в хорошем настроении.

– Послушай-ка, а Богу-то как быть? – спросил он, смеясь. – Мы ведь тоже ему надоели. Рыбы взывают: «Не гони нас, Господи, чтобы не попасть нам в невод!» Рыбаки тоже взывают: «Гони рыб, Господи, чтобы попали они к нам в невод!» Кого же Богу слушать? То рыб он послушает, то рыбаков.

Между тем Сын Марии взбирался вверх по козьей тропе, желай обойти стороной скверну – грешную деревню Магдалу. Прелестная и гостеприимная, лежала она среди финиковых пальм на перекрестке богатых торговых путей, по которым шли днем и ночью караваны то от Евфрата и Аравийской пустыни к Великому морю, то из Дамаска и Финикии к покрытому свежей зеленью ложу Нила.