Последнее искушение

– Вот, это хлеб, который мы откладываем всякий раз при выпечке. Мы называем его «хлебом цикады» и держим для прохожих: это не мой, а твой хлеб. Разрежь его и ешь.

Сын Марии устроился на корнях старой маслины и спокойно принялся за еду. Как приятен был этот хлеб, как свежа вода, как вкусны данные старухой на закуску маслины с мелкими косточками, мясистые, словно яблоки! Он медленно жевал, ел и чувствовал, как его тело и душа соединяются друг с другом, становясь в этот час единым целым, вкушают едиными устами хлеб, маслины, воду, радуясь и насыщаясь вдвоем.

– Ты проголодался, – сказал она, засмеявшись. – Поешь, ты еще молод, а путь тебе предстоит долгий и трудный. Поешь, наберись сил.

Она отрезала ему еще краюху хлеба, добавила пару маслин и торопливо повязала платок, который соскользнул было, открыв облысевшую голову.

– А куда это ты путь держишь, молодец? – спросила старуха.

– В пустыню.

– Куда? Говори громче!

– В пустыню.

Старуха скривила беззубый рот, взгляд ее стал злым.

– В обитель?! – крикнула она, неожиданно разозлившись. – Зачем? Что ты там забыл? Разве тебе не жаль губить свою молодость?

Юноша молчал. Старуха тряхнула облысевшей головой и зашипела, словно змея.

– Думаешь найти Бога? – язвительно спросила она.

– Да, – чуть слышно ответил юноша.

Старуха пнула путавшуюся у нее под ногами собаку и подошла ближе.

– Эх ты, несчастный! – воскликнула она. – Бог ведь пребывает не в обителях, а в домах людских! Где муж да жена – там и Бог, где дети да хлопоты, где стряпают, ссорятся да мирятся – там и Бог. Не слышал, что говорят скопцы: видит око, да зуб неймет. Поверь мне, истинный Бог в доме, а не в обители – Ему и молись. А всякий другой Бог – для скопцов да лодырей!

Старуха говорила, распаляясь все больше, а под конец взвизгнула и, излив свою злость, успокоилась.

– Прости, парень. У меня тоже был сын твоего возраста, но однажды утром он повредился рассудком, открыл дверь, ушел из дому, отправился в пустыню, в обитель к Целителям, будь они неладны и да не исцелиться им никогда в жизни! Так я потеряла его. А теперь вот все пеку хлеб, таскаю его из печи, да только кого мне кормить им? Детей? Внуков? Осталась я древом засохшим.