Городской роман или Школа Карабаса

А Надя, наконец, смогла вытереть слезы обиды, перемыть посуду и продолжить выполнение школьных домашних заданий – время от времени растирая руками горящие следы от отцовского ремня, кидая взгляды на фотографию мамы, стоящую в рамке на письменном столе.

На следующий день в школу девочка, как всегда, надела плотные колготки, чтобы не было видно следов побоев. Она уже давно – на удивление окружающих – не снимала колготки даже в летнюю жару, объявляя всем, что ей совсем не жарко. И больше никогда не ходила с подружками на пляж.

А школьного учителя по физкультуре смогла убедить дать ей разрешение заниматься в длиных трениках. Может быть, учитель и догадывался – в чем тут дело; но вмешиваться в их семейную жизнь не стал, тем более что девочка на отца нисколько не жаловалась.

Но, несмотря на всё это, отец и дочь продолжали по-своему любить друг друга. Девочка терпеливо переносила невзгоды жизни – следя за домашним порядком, бегая в школу и встречая отца-пьяницу. Ей только надо было дождаться, когда отец бывал трезвым, чтобы попросить его о чем-нибудь; и тогда он обязательно исполнял просьбу, испытывая чувство вины перед дочкой.

Но если раньше девочка просила лишь сладости, то сейчас ей нужна была новая одежда, потому что старая просто-напросто стала мала.

* * *

И уже через три дня, когда отец в выходной не успел еще поправить свое здоровье, а только обдумывал – где раздобыть водку; девочка, погладив его по плечу, ласково попросила:

– Папка, а пап! Купи мне новую блузку! А то надо мной все в школе смеются…

– Это еще почему?

– Ну, посмотри на меня.

Мужчина тупо уставился на собственную дочь, стоящую перед ним в той самой одежде, которую она второй год надевала каждый день в школу.

– Ну и что? – недоуменно спросил отец.

– Как что? Мне Галка лифчик своей мамы принесла в школу.

– У тебя лифчик? – изумился мужчина; ибо до его сознания никак не могла дойти мысль, что у тринадцатилетней девочки могла вырасти пышная грудь.

– Хочешь убедиться? – и Надя быстро стала расстегивать пуговицы белой блузки сверху вниз до тех пор, пока не освободилась грудная клетка; а в образовавшейся щели можно было увидеть лифчик телесного цвета.

Ткань блузки при этом явно не сходилась сантиметров на пять.

Отец только сейчас соизволил внимательно посмотреть на свою взрослеющую дочь. «Как она стала похожа на мать», – с тоской отметил он про себя, разглядывая ее белокурые, коротко постриженные волосы, покатые, как у взрослой женщины, плечи и пышные груди.