Восьмидесятые, или Лампочка моя любимая

Он вдумчивый, сопереживающий слушатель, отличный советчик, потрясающий рассказчик. Пообещал провести на выставки, малодоступные мероприятия. Устроить встречи со знакомыми ему звёздами. Кто откажется от соблазна запросто общаться со знаменитостями, на которых молятся и слагают легенды тысячи поклонников? Любой посчитает за счастье подышать с ними одним воздухом и рассмотреть своими глазами.

Порозовев от восторга, представила, как похвастается подружкам и одноклассникам, что находилась в одной компании с их кумирами.

Однозначно Марков врал, будто разведён. Сто процентов обманывал. В Советском Союзе без штампа в паспорте о законном браке на работу за границей не выпускали. Но Лера не собиралась указывать на явное противоречие в словах. В конце концов, какое дело до того, женат он был или нет? Это её не касалось. Они только друзья. Поэтому семейное положение мужчины её не волновало и не имело никакого значения.

Иллюзий насчёт неравного во всех отношениях брака не испытывала и выйти за него замуж не мечтала. Даже если не учитывать разделяющую их разницу в возрасте, нежизнеспособность подобного союза очевидна. Девушка прекрасно представляла, насколько травмирующей бывает жизнь с махровыми бабниками. Такие не способны на верность и глубокое чувство. Лично она не сможет жить, ежесекундно терзаясь, или вовсе сойдёт с ума, подозревая, что делит любимого человека с другой женщиной.

А главное несовпадение – они выросли и жили в разных вселенных.

Лера – дочь обычных советских трудяг, незамысловатая культурная жизнь которых довольствовалась семейными вылазками в кинотеатр и старенький вонючий зоопарк. Скучными экскурсиями в областной краеведческий музей, где центральное место занимал огромный скелет мамонта, картинную галерею с деревянными статуями древних сердитых богов. Завершались бесхитростные культпоходы катанием детей на увеселительных аттракционах в центральном городском парке.

И самым ярким событием было возвращение домой. Когда, распираемые ликованием, стояли с братом на верхней палубе скоростного речного трамвайчика, вцепившись до побеления пальцев в скользкие перила. Под освежающий фонтан брызг, гудки теплоходов и крики чаек. И полоскавшиеся на ветру волосы.

Давид, по его словам, потомок родовитых особ.