Назия просит обойтись без поминок

Старая экономка выпуталась из объятий Сабин и поспешила выйти из комнаты.

– Здравствуй, Асфанд, – сказала Сабин низким голосом, отчего показалась спокойнее, чем была на самом деле.

– С каких пор ты зовешь меня по имени? – спросил Асфанд, ища слезы в ее глазах. – А как же «дядя Асфанд»? Видно, забыла, что такое уважение к старшим. Уверен, Пино приложила к этому руку.

– Не втягивай в это тетю Пино. Как ты смеешь требовать от меня уважения, когда сам только и делал, что выказывал неуважение к моей матери?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Тетя Пино не сделала ничего плохого, – твердо ответила Сабин. – А вот ты очень даже сделал.

– О, да брось! – фыркнул Асфанд. – Зачем ты со мной так жестока? Ты уже не ребенок, Сабин. Пора бы уже выбросить из головы все эти глупые истории, которые ты насочиняла про нас с твоей матерью. Всем нам рано или поздно приходится повзрослеть.

– Это тебе надо повзрослеть, дядя Асфанд! – огрызнулась она. – Например, объясни мне для начала: почему меня не позвали на погребение собственной матери?

Асфанд закрыл лицо руками и громко простонал.

– Так и знал, что вину повесят на меня! – Он негодующе цокнул языком, подняв бровь высоко к своим редеющим волосам. – Сабин, бети, твоя мать сама так пожелала. Назия сказала твоей тете Наурин, что не хочет поминок. Только скромное погребение и затем вечеринку.

– Мне плевать, что она там хотела. Я ее дочь. И имела полное право присутствовать на погребении.

– Не вымещай свой гнев на тете, Сабин. Ей и так было нелегко.

– Еще бы! – фыркнула та. – Достаточно настрадалась с мужем, который не мог держать свои руки подальше от ее старшей сестры!

Не дожидаясь ответа, она выскочила из комнаты.

Асфанд сделал глубокий вдох, повалился на кровать и прикрыл глаза.

– Назия м-мертва… – последнее слово ему не удалось произнести без запинки. – Нужно выбросить все это из головы.

По его лицу заструились слезы, собираясь мокрым пятном под подбородком. Совсем скоро безмолвный плач перешел в громкие всхлипы. Асфанд знал, что никогда не сможет выразить свою скорбь – по крайней мере публично. Короткий разговор с Сабин вытащил его на свет из густой рощи фантазий об их отношениях с Назией, взращенной им за эти годы. Сабин сомневалась в его мотивах, равнодушно игнорируя тот факт, что он всем сердцем любил ее мать.